«А может, и нет ничего странного в том, – подумала Чарли, – что многие люди путают случай с судьбой».
Во сне Чарли снова вернулась в свой дом. Лето в Люккебу. Бетти в своем цветастом шезлонге среди заросшего сада. Сама она – на коленях на заросшей дорожке, ведущей к дому. Чертополох, вцепившийся корнями в землю. Кошки, увивающиеся вокруг ног.
«Обязательно выдирай с корнями, дорогая, иначе все опять зарастет».
И Чарли роется руками в земле, корни становятся пальцами. Как змеи обвиваются они вокруг ее запястий, пытаясь утащить ее вниз, в темноту.
Ее разбудил стук в дверь.
Медленно поднявшись, она схватилась руками за голову и, шатаясь, побрела к двери.
– Да открой же нормально, чтобы я мог войти, – сказал Андерс.
– Сколько времени? – выдавила она из себя. Теперь до нее дошло, что она выглядит ужасно, но было уже поздно.
– Полдевятого. Ты должны была появиться на работе полчаса назад.
– Еще что-то случилось?
– Можно так сказать, – Андерс достал телефон и показал ей заголовок в газете «Экспрессен»: «Видео о пропавшей Аннабель».
– Какого дьявола! – воскликнула Чарли. – Какая же сволочь проболталась?
– Этого я не знаю, но статью написал тот парень, с которым ты поднималась вчера в свой номер. Он журналист.
Внутри у Чарли завертелось настоящее торнадо. Так Андерс их видел? Ее бросало то в жар, то в холод. «Сейчас я умру, – подумала она. – И все кончится».
– Андерс, – проговорила она, садясь на кровать. – Я не…
– Улоф висит на телефоне, успокаивая Фредрика Рооса с тех пор, как новость опубликовали в сети. Думаю, ты догадываешься, что ее родители страстно желают знать, о чем речь.
– Что вы сказали?
– Что им не следует верить тому, что пишут в газетах. В настоящий момент мы больше ничего не можем сказать. Именно поэтому так важно было, чтобы информация о фильме никуда не просочилась.
– Я ничего не говорила, – прошептала Чарли. – Клянусь. Ты ведь понимаешь, что я не…
– Лагер, – проговорил Андерс. – Не представляю себе, как ты из всего этого выкрутишься.
Он повернулся и вышел.
Чарли хотелось побежать за ним, попытаться объяснить… но что она могла сказать? Что она рассказала этому трижды проклятому журналисту? После всего они разговаривали, лежа в постели, но
Она как раз успела прокашляться, когда зазвонил телефон. Это был Чалле.
Он спросил, как идет следствие, и по его тону Чарли сразу же поняла, что ему все известно.
– Андерс все мне рассказал, – сказал Чалле. – И тебе нет смысла на него сердиться. Всему есть предел, Чарли.
– Я не знала. Я…
– Ты говорила мне, что никогда не пьешь при исполнении.
– Это было исключение, – прошептала Чарли. – Я…
– Это был тот самый последний раз.
Повисла долгая пауза. Чарли увидела, как вся ее карьера смывается в унитаз – все эти годы, все усилия, все стремления быть лучшей, – все рухнуло из-за лишнего бокала вина, идиота-журналиста и… и ее собственного неверного выбора. «Я идиотка», – подумала она.
Затем последовало то, чего она ожидала: сообщение, что она отстранена от следствия и предложение прийти на встречу с психологом. Чалле сказал, что это ради ее же блага. Она не может работать, находясь на грани срыва.
Она вздохнула и подумала, что Чалле ничего не понял.
– Я люблю свою работу.
– Знаю, – ответил Чалле. – Но тебе нужен отдых. Отдых и консультация психолога и…
– Я сама знаю, что мне нужно.
– Мне так не кажется. Знай ты это, ты не принимала бы таких неудачных решений.
Чалле продолжал говорить о том, что многие беспокоились в последнее время о ее самочувствии, что он с самого начала не должен был посылать ее.
– Тогда почему же ты меня послал?
– Потому, – ответил Чалле, – потому что ты – одна из лучших.
Чарли нажала на кнопку телефона, бросилась на кровать и разрыдалась.
Аннабель поспешно засунула газетные вырезки и один из блокнотов под джемпер и попыталась как можно более бесшумно спуститься по чердачной лестнице.
Мама уже начала окликать ее.
Она едва успела проскользнуть в свою комнату, как раздался стук в дверь. Как обычно, мама распахнула дверь через долю секунды, не дожидаясь, пока ей ответят «войдите».
– Все в порядке?
Пристальный взгляд мамы прощупывал комнату.
– Ты выглядишь… взволнованной.
– Нет, со мной все хорошо.
– Ну ладно.
Мама вошла в комнату.
– Какие у тебя планы на вечер?
