«… Туда Ганигул часто уходил в поисках уединения, чтобы почитать в тишине чудесные анналы джиннов, хроники древних миров и пророчества, касающиеся миров, которые еще не родились…»
Уильям Бекфорт «История князя Баркьяроха»
У истока извилистой реки Олай рядом с благоухающим лесом стоит Черная башня Южных земель. Высоко в воздух вздымаются ее мрачные каменные стены, пронзают закат ее тонкие шпили. Целую вечность стоит она здесь, у медленных вод, по которым плывут огромные раздутые малиновые лилии, и вечность будет стоять. Крестьяне близлежащего села не знают, откуда она появилась и мудро избегают ее, когда луна идет на убыль. Мало кто осмелится посетить красочный лес зла или коварную реку, потому что странные и нечестивые твари в них обитают.
Некоторые рассказывают о том, что в безлунные ночи от великой звезды Сириус появляется огненная частичка пламени, в конечном счете, теряющаяся в вечной полуночи космического пространства. Как бы то ни было, некоторые странные и инопланетные существа построили эту черную башню на заре мира для целей, непонятных смертным; ее двери запечатаны с тех пор.
Есть история, подобная старой байке, в которой говорится: один из безрассудно смелых жителей деревни по имени Кастор проявлял чрезмерный интерес к башне, и часто видели, как он украдкой крался к ней и от нее в сумерках. Из всех жителей поселения он имел наименее привлекательное происхождение, его отец был сатиром, а мать — ведьмой. Истинно, другие спариваются изредка с людьми долины, но все же это не считается тем, чем можно гордиться. Сам бургомистр имел в своих предках гнома, что выражалось в грубых чертах его злого лица. Но сатир! Праведные граждане скрупулезно избегали Кастора, и эта неприязнь была взаимной. Так что он продолжал совершать свои тихие путешествия.
Что он делал там так часто — неизвестно, но времена года приходили и уходили, и зима сменялась весной, и со временем наступил канун Вальбургаса. В эту ночь городские ворота были плотно закрыты и заперты, а все жители закрылись за заблокированными дверями. Странные формы летали в воздухе, пронзительно крича, и тяжело дышали, принюхиваясь у порога.
Той ночью Кастор пошел к башне, так как это стало привычным для него, хотя здравый смысл предупреждал его остаться дома. Кровь сатира открыто восстала в нем против этого, но кровь ведьмы оказалась сильнее. Когда он бодро пробирался через лес, он услышал звуки шумного веселья внутри замка. Поэтому он замер замешкавшись перед длинной запертой дверью. Странные твари были повсюду, и хотя он не решался возвращаться домой в одиночестве через лес, еще больше он боялся остаться в пределах досягаемости Тварей башни. Пока он обдумывал, как поступить, великая дверь тихо распахнулась, и нечто похожее на когтистую лапу нежно схватило его за талию и втянуло внутрь.
И жители деревни его больше не видели.
Летний день в деревушке Друм. Сельские жители заняты своими обычными делами, и на крошечной рыночной площади продавцы специй и люди с холмов с их грузом цветных фруктов создают приятный оживленный гул. Спящие собаки лежат довольные под теплыми солнечными лучами, и приземистые вьючные животные мирно шествуют мимо, перебирая шестью своими лапами, их гротескные лица пересекает жабоподобная улыбка. Все было, и никто не мог этого отрицать, совершенно спокойно.
Затем одна из собак, лежащая в дверях, внезапно вскочила и издала громкий лай. В тот же момент темное облако, очевидно, заслонило солнце. Никто не обратил на это внимания, кроме собаки. Но ее хозяйка — древняя старуха в объемном черном капюшоне — пристально посмотрела на чистое и пустое небо и начала что-то щебетать возбужденным тоном. Вскоре все население вышло на улицу и смотрело вверх на то, чего не было видно, но что отбрасывало глубокую тень. Ничего не было в голубых просторах, но на квадратных булыжниках странной маленькой деревни несимметричная черная форма колебалась взад-вперед. Затем она стала еще больше. Что бы это ни было, оно приняло решение. Люди отступили испуганно. Медленно покачивающееся движение прекратилось, и тварь приблизилась. Глубокое тяжелое дыхание было отчетливо слышно, очень похожее на тяжелое дыхание зверя, и с глухим ударом, как будто имело большой вес, нечто опустилось на небольшом участке, заросшем травой, перед домом канцлера. Долгое время оно лежало там, отдыхая. И до сих пор ничего не было видно, кроме примятой травы, и ничего не было слышно, кроме тяжелого дыхания.
