– Берп! – крикнул Бейсингстоук. – Прикрой девчонку!
– А сам прыгнул к столу, на котором все это время лежало пружинное ружье.
Я с экрана беспокойно сказал:
– Подождите! Мы можем договориться!
Хеймат, одной рукой схвативший Онико за волосы, а другой прижавший к ее виску пистолет, торжествующе ответил:
– Конечно, договоритесь! Хотите услышать наши условия? Свобода! Полная свобода, перевозка на планету по нашему выбору и... и миллион долларов каждому!
– И оружие, приятель, – практично добавил Бейсингстоук. С некоторым восхищением я подумал, что из них двоих он всегда был умнее. Меня всегда восхищали быстрота, сообразительность и точность действий двух старых чудовищ. Подумайте только! Их захватило врасплох мое внезапное появление на экране ПВ; но им потребовалось не больше десяти секунд для того чтобы ответить, составить план и привести его в действие. И вот дети под прицелом, а требования преступников уже высказаны.
Однако десять секунд – это десять тысяч миллисекунд.
Я с экрана сказал:
– Вы оба получите свободу. То есть вас выпустят из тюрьмы и вы можете выбрать любую планету – не Землю и не Лести, но хорошую планету. Только вы на ней будете единственными людьми. – Предложение кажется справедливым. У меня даже была планета на уме, ее подобрал Альберт. Правда, она в ядре, одна из тех лишних планет, которые благоразумно прихватили с собой хичи для возможного заселения, но планета прекрасная. Они могут идти там куда угодно – особенно если учесть, что в Ядре они будут делать это в сорок тысяч раз медленнее, чем на Земле.
– К дьяволу это! – выпалил Хеймат. – Мы выберем планету сами! И не забудьте о деньгах!
– Я вам дам деньги, – вежливо сказал я. – Миллион на каждого. Сможете купить себе для компании программы. Подумайте об этом, парни. Вы ведь понимаете: мы не можем больше позволить вам бомбить города. – Я увидел, как сузились глаза Хеймата: он услышал звуки в соседней комнате, – и поэтому быстро добавил: – Выбора у вас нет. В противном случае вы умрете. Посмотрите, что мы для вас приготовили. – И я показал на экране орбитальное оружие, стреляющее нацеленными частицами.
Они посмотрели. Им потребовались одна-две секунды, (но это больше тысячи миллисекунд!), чтобы зарегистрировать увиденное на экране, но к тому времени было уже поздно. Потому что Альберт обнаружил для меня кое-что в доме. Домашняя машина, которую он обнаружил и которую я подчинил себе, показалась в дверях, подняв очистительные шланги. Конечно, такая рабочая машина не оружие. Она предназначена для домашних работ, может чистить, чинить, выскабливать, прибираться, может даже мыть окна и выносить мусор, но не убивать. Однако у нее есть сопла, которые направляют моющие средства в трещины, и насосы, создающие давление в этих струях. А когда давление достигает максимума и очистительные резаки появляются на краях сопел – именно это я приказал сделать, – машина применяет эти резаки с большой силой и точностью.
Я не убил стариков, по крайней мере не навсегда. Но прежде чем они успели оглянуться, у Хеймата был нож в горле, а у Бейсингстоука – в сердце, и для детей они больше не представляли угрозы. Теперь это проблемы техников, которым предстоит перекачать их сознание в файл мертвецов.
– Я думаю, – сказал я Альберту, глядя, как второй нож погружается в грудь Бейсингстоука, – не следовало ли этого сделать сразу. В виде записанных машиной они доставили бы гораздо меньше хлопот.
– Конечно, – улыбнулся Альберт. – Вы ведь не доставляете. Но, пожалуйста, позаботьтесь о детях.
– Дети! – воскликнул Кассата. – Там у вас Враг. Им нужно заняться в первую очередь!
– Но в данном случае, – вежливо заметил Альберт, – это одно и то же, видите ли.
Мне не нужно было напоминать об этом. Я и так был испуган.
Домашняя машина не предназначена как для борьбы с преступниками, так и для освобождения заложников. Тем не менее у нее есть резцы и ножи, она просто пережевала веревки. Первой она освободила Онико, потом Снизи и Гарольда, а я разговаривал с ними, пока она это делала.
Я успокоительно сказал:
– Все в порядке, дети. Только еще одна важная вещь. Я хочу, чтобы вы двое сняли свои капсулы, без всяких споров и обсуждений, потому что это очень важно. Я хочу, чтобы вы сделали это немедленно.
Они были хорошими детьми. Для них это нелегко. После всего пережитого ничто не далось бы им легко, особенно Онико, измученной и испуганной. Но еще труднее, я думаю, для Снизи, потому что хичи с трехлетнего возраста почти никогда не расстается с капсулой. Тем не менее они послушались, и послушались без споров и обсуждений. Но, о, как много миллисекунд им для этого понадобилось, а я тем временем напряженно ожидал следующей ступени. Именно ее я боялся!
Но выбора не было.
Я сказал:
– Теперь я хочу, чтобы вы подошли к экрану и включили капсулы в приемник информации.
