Горькое разочарование! Эти светлые скалы, столь соблазнительные на вид, залиты льдом. Никаких площадок, никаких зацепок.
Придется ставить палатку прямо на склоне!
Подходят шерпы. Сейчас мы находимся на высоте 7500 метров, и высота окончательно вывела их из строя. Они не могут вымолвить ни слова. Жестами они жалуются на головную боль. Все за работу!
С помощью ледоруба выравниваем площадку. Склон настолько крут, что приходится сбросить огромную массу снега. Через каждые 30 секунд я вынужден останавливаться для отдыха. Легкие отказываются работать, я задыхаюсь. Сердце стучит как молот. Шерпы, хотя и в худшем состоянии, чем мы, ухитряются работать по пять минут без перерыва. Через час площадка готова. Палатка вплотную прижата к скале, и ее можно привязать к двум забитым Ляшеналем крюкам.
На ломаном английском языке завожу с Анг-Таркэ следующий разговор:
– To-morrow morning Lachenal Sahib and Вага Sahib go to the summit of Annapurna.
– Yes, sir.
– You are the sirdar and the most experimented of all sherpas. I will be very glad that you come with us.
– Thank you, sir.
– We must have together the victory! Will you come with us?
Я считаю в эту минуту, что мой долг – удовлетворить законные стремления этих людей. Некоторая пауза. Затем Анг-Таркэ, признательный за предоставленную ему свободу выбора, сдержанно отвечает:
– Thank you very well, Bara Sahib! But my feet begin to freeze…
– Yes.
– …and I prefer go down to the camp IV… if it is possible.
– Of course, Ang-Tharkey. As you like it… In this case go down at once because it is late.
– Thank you, sir.
В два счета шерпы собирают свои рюкзаки. В последний момент они оборачиваются к нам. Чувствуется, что они беспокоятся, оставляя нас одних.
– Salam, sir… good luck!
– Salam and pay attention!
[– Завтра утром Ляшеналь-сагиб и Бара-сагиб пойдут на вершину Аннапурны.
– Да, сэр!
– Ты сирдар и наиболее опытный из шерпов. Я был бы рад, если бы ты пошел с нами.
– Спасибо, сэр.
– Мы должны вместе завоевать победу… Хочешь пойти с нами?
– Большое спасибо, Бара-сагиб!.. Но мои ноги начинают мерзнуть…
– Да.
– …и я предпочитаю вернуться в лагерь IV… если можно.
– Конечно, Анг-Таркэ. Как хочешь… В таком случае спускайся немедленно, так как уже поздно.
– Спасибо, сэр!
– Салям, сэр… желаю удачи!
– Салям, будьте осторожны!]
Через несколько минут две черные точки спускаются по склону. Странная психология у этих людей, прямота и самоотверженность которых общеизвестны. Они, несомненно, любят свои горы, и, однако, в тот момент, когда можно наконец пожать плоды длительных усилий, они предпочитают осторожно воздержаться. Правда, наша психология, вероятно, кажется им еще более странной.
Мы оба погружены в молчание. Оно неотвязно давит на нас. На этот раз мы уже не отступим.
Предстоит тяжелая ночь!
Место неудобное и ненадежное. Ветер сметает снег со склона, и он собирается у нашей палатки… Только бы не было слишком большой нагрузки на крышу!
Забитые в известняк крючья, воткнутые в снег ледорубы имеют, пожалуй, только моральное значение. В отношении безопасности мы не питаем особых иллюзий… В глубине души мы оба сильно опасаемся, что край площадки обрушится, увлекая палатку в бездну.
Сознание затуманено. С трудом могу сосредоточить на чем-либо свое внимание. Ничто меня не интересует. Разговор не клеится. С большим напряжением воли после взаимного подбадривания и встряхивания нам удается согреть немного чаю. С чисто воинской дисциплиной мы проглатываем обязательные порошки. Ничто не лезет в рот.
Последняя ночь перед штурмом!
Внезапно поднимается яростный ветер, нейлоновые полотнища оглушительно хлопают. Того и гляди палатка будет сорвана. С каждым порывом ветра хватаемся за стойки, как утопающий за соломинку. Начинается снегопад. Буря стонет и воет непрерывно. Мрачная обстановка действует на нервы.
Каждое движение требует огромного усилия воли.
О том, чтобы раздеться, не может быть и речь. Сняв ботинки, мы прячем их в спальные мешки и спешим залезть сами. Вот когда мы можем благословить Пьера Аллена! Наши мысли обращаются к верному другу, подготовившему для нас такое чудесное снаряжение.
– Проклятие! Что за ветер!
Ляшеналь устраивается у внешнего края палатки, я же прижимаюсь к склону. Обоим несладко: Ляшеналю ежеминутно кажется, что он свалится в пропасть. Мне же угрожает удушье под массой снега, непрестанно накапливающегося на палатке.
– К счастью, нейлон эластичен, – говорю я Ляшеналю, – иначе палатка разорвалась бы. Черт побери! Мой аппарат! Я забыл спрятать его в спальный мешок!
Протягиваю руку, ощупью нахожу драгоценный аппарат и кладу его на самое дно мешка, рядом с ботинками.
Какая кошмарная ночь!
Ляшеналь все больше сползает наружу, я все больше задыхаюсь. Мы с нетерпением считаем оставшиеся часы. Положение становится угрожающим: дышать больше нечем. Масса снега меня буквально раздавливает. Прижимаю руку к груди, как боксер в боевой стойке. Теперь я могу дышать.
