Стон Йоррика прозвучал словно громкий звук бас-тромбона в тускло освещённом помещении. Всё, чего хотело его думающее мясо, — растоптать что-нибудь, желательно этот проклятый голос. Но его пахнущие кости всегда были готовы к действию. Йоррик сморщил серое удлинённое лицо и с силой втянул в себя воздух с запахом окружения. Его накрыло потоком информации. Он сразу же почувствовал себя энергичнее и устойчивее. Спёртый воздух, антибактериальный туман, спадающий мороз. Пласталь, терпкая и кислая. Его собственный пахнущий травой пот, горячий и неприятный. Парфюм глубокого космоса: холодный лес, освещаемый колючим едким дымом сотен миллионов костров во тьме. Но за всем этим было что-то ещё. Где-то далеко. Не на этой палубе и не над ней, но точно где-то на борту. Что-то сладкое, мясное, вздувшееся, как упаковка прокисшего молока.
Смерть.
Говорят, никто не видит снов в криостазе. Ты вовсе не спишь на самом деле. Криостазис просто так называется, потому что никто бы на него не согласился, если б его называли тем, чем он технически является: смертью, в идеале — временной. А мёртвые не видят снов. Анакс Терион знала это. Она прекрасно разбиралась в том, как работают капсулы криостазиса вплоть до последней льдинки. Кто же доверит свою жизнь машине, не прочитав инструкцию от корки до корки два-три раза? Но всё равно, когда Анакс легла в этот стеклянный гроб на станции «Гефест», перед тем как последняя холодная волна глубокой заморозки превратила её кожу из зелёной в синюю, она была убеждена, что увидит сны. Вероятно, это будет по-другому у дреллов. С медицинской точки зрения многое уже было другим. Мало кто из народа Терион совершал долгосрочные путешествия, а если совершали, то это были билеты в один конец. Как у неё. Может быть, произойдёт какая-нибудь поломка, и она прочувствует весь путь, все шесть сотен лет между домом и неизвестностью, запертая в своём теле, в своих воспоминаниях.
Длинный тёмный коридор между криопалубой и Куполом растянулся перед ней, слегка изгибаясь по форме корабля. Гладкое изящное стекло, белый металл и яркое освещение… Вернее, должно быть ярким. Но прямо сейчас «Кила Си'ях» тонул в полумраке, чтобы сохранить энергию, пока пассажиры столетиями спят в грузовых отсеках. Вспомогательные мягкие голубые огни тянулись вдоль пола, указывая направление движения, но больше ничего. Коридор выглядел тёмным и незнакомым, как аллея в чужом городе. Анакс Терион оперлась на неосвещённую стену. Её захлестнула волна непрошеных воспоминаний. Молочное внутреннее веко закрылось.
Анакс выдернула себя из собственного прошлого, которое сохранилось на другом конце двух с половиной миллионов световых лет. Память дреллов была безупречной и опасной. Она была настолько же реальной, как жизнь. Когда Анакс вспоминала, она переживала всё заново, так же ясно, чётко и волнующе срочно, как в первый раз. Она была там. За миллион миль отсюда на Кахье молодая торговка информацией, которая ни разу ни задумывалась о галактике Андромеды, преследующая убийцу в трущобах города ханаров с одной целью: заполучить от него информацию для Серого Посредника. Но это давно в прошлом. В другой жизни, в другом времени. Однако, если Анакс не будет держать свой разум на привязи, это может случаться снова и снова, без предупреждения и пощады. Она может утонуть в этом. Её разум после криостазиса плохо поддавался контролю.
А сны дреллов? Ни одно видео в галактике не может с ними соперничать.
Но она не увидела снов. Её глаза закрылись на станции «Гефест» и открылись опять по расписанию цикла Полуночников, словно она всего лишь моргнула. Так быстро и так легко. За исключением того, что суставы ныли, голова болела и казалось, будто во рту нагадил ворча. Но циклы Полуночников были завершены. Команда «Синих-7», её команда, закончила последнюю смену, когда вышла из стазиса, чтобы произвести обслуживание и проверку систем перед стыковкой с «Нексусом» в Андромеде. Больше никаких прогулок до большого пробуждения.
Анакс Терион и все остальные на «Кила Си'ях» должны быть сейчас мирно, временно мёртвыми. «Надеюсь, у этого есть хорошая причина», — подумала дреллка. Но, конечно, причина вряд ли хорошая. Корабль не разбудил бы её не по расписанию ради бокала новерианского рома и фруктового салата.
