Сергей Данилов наделен редким талантом – он способен с высокой точностью копировать голоса людей. Мог бы сделаться знаменитым исполнителем пародий, но не сложилось. Он не стал артистом, казалось, его необычный талант никому не нужен. Но нет, Даниловым заинтересовались, его привлекли к работе важные люди, облеченные властью. На дворе лето 1998 года, в стране обостряется борьба между различными политическими группировками, и похоже, что дело, порученное Сергею, таит в себе серьезную опасность.
О, море в Гаграх! О, пальмы в Гаграх!.. Глядя на современную жемчужину Абхазии, все еще хранящую следы прошедших здесь боев, трудно даже представить, сколько народу толпилось на обезлюдевших нынче пляжах, какая симпатичная курортная суета возникала среди этих пальм, у этого моря.
В августе 1980 двое друзей пили черный кофе на террасе самого модного пляжного заведения в Гагре. Только кофе, можно еще сок, а чего-нибудь покрепче – ни в коем случае. Вечером у них концерт, после – пожалуйста, но перед выступлением – ни-ни, в их ансамбле «Морская звезда» это закон. На следующий год друзья должны были окончить школу и окунуться во взрослую жизнь, огромную как море до горизонта. Предстоящее ничуть их не пугало, хотя ни один из них и, пожалуй, никто другой и представить себе не мог, как быстро и основательно начнет меняться все вокруг.
В кафе звучала музыка. Адриано Челентано. Когда песня закончилась, один из друзей, сильный, спортивный молодой человек, каких замечают девушки, включая и тех, что постарше, неожиданно встал из-за стола и держа перед собой кофейную чашку как микрофон, пропел несколько тактов. Это было так похоже на Челентано, что вокруг зааплодировали. Сергей Данилов, так звали парня, раскланялся и сел, вытянув длинные ноги.
– Твое будущее предначертано, – с улыбкой сказал товарищ. – Ты будешь артистом.
– А ты, Шурик, кем хочешь стать? – лениво поинтересовался Сергей.
Шурик Шевчук ответил не сразу. Сквозь дымчатые стекла очков он разглядывал горизонт.
– Не знаю, – протянул он. – Буду пробовать себя.
Все же за будущее его, казалось, не стоило особенно волноваться. Внешность Шурика была типичной для победителя математических или шахматных олимпиад.
Спустя восемнадцать лет Сергей Данилов стоял перед зеркалом. Он брился и думал о счастье.
Счастье имело конкретные и вполне земные черты. Данилову виделся солнечный пляж в Гагре. От пятачка кафе в обе стороны вдоль моря бежит дорога, и на обочинах ее никаких рекламных щитов – ни сникерсов, ни кока-колы, ни сигарет, обещающих свидание с Америкой, ничего, а на самой дороге, представьте, ни одного «Мерседеса» – только «Жигули», «Волги» и другие нехитрые отечественные устройства для передвижения. Это верные приметы времени наряду с запыленными лозунгами коммунистической эпохи, от которых вскоре не останется и следа. Но поскольку он на пляже, можно указать и еще одну характерную деталь тех лет – среди множества загорелых и еще белых женских тел (предмет особого изучения опытных местных парней) вы не найдете никого без лифчика.
Сергей не стал знаменитым артистом. По правде сказать, он вообще не преуспел в жизни, даже его удивительный талант никак ему не помог – нечто ценное, но ненужное, бесполезное. Однако жизнь продолжается, и все может случиться, уже совсем скоро…
Жаркое лето в Москве – это не то, что на юге, с пальмами и морем. Для чего угодно годится в такое время Москва, только не для того, чтобы здесь жить и работать. Особенно, если вам, как и Полине, на работу ехать в метро. Жарко, тесно, и многим стоило бы хорошенько помыться.
У дверей ее родной фирмы «Сирена» Полину приветствует широченный охранник:
– А, ну что, когда будем с тобой делать это?
– Как только, так сразу, – автоматически отвечает Полина.
Мимо охранника вниз в подвал. Это довольно обширное помещение, разделенное перегородками, часть его выходит окнами на другую улицу, и за счет рельефа оказывается, что некоторые комнаты как бы и вовсе не в подвале, а даже на первом этаже. Таких, хороших комнат всего две, одну занимает хозяин и директор – Игорек, другую – Николай Гаврилович. Полина занимает скромную комнатку-будку без окна. Диванчик, столик, шкафчик, какие-то журналы, блокнотик, чашка и, конечно, телефон. Хоть кричи, хоть песни пой – снаружи не слышно – звукоизоляция. Это ее рабочее место.
Номер Полининого телефона печатают всюду, где есть реклама. «Откровенный разговор… Оплачивается только телефонный тариф. Позвоните нам прямо сейчас…»
Позвоните, и вы услышите голос Полины, если в этот день ее трудовая вахта. Или с вами откровенно поговорит Нинель Ивановна, или Лиза. И для дам, которые надумают позвонить мужчине, есть отличный собеседник – Николай Гаврилович. Все как у взрослых. Только мало кто знает, что абонент этот находится не где-нибудь в Германии или Венгрии, а в небольшом переулке рядом с Трубной площадью, в центре Москвы.
Николаю Гавриловичу за шестьдесят. И нельзя сказать, что он выглядит моложе. Едва ли его собеседницы представляют себе это дряблое лицо, выцветшие глаза, сальные седые волосы и какие-то невозможные, похожие на ортопедические черные ботиночки, которые он носит зимой и летом. Полина – другое дело. Она, кажется, могла бы понравиться. Тонкая, на длинных красивых ногах, может быть, грудь чуть великовата, но это разве очень плохо? Прикид супер, улыбка, голос, музыкальность, а запах…
