— Наставник, — обратился я к нему во время небольшого перерыва, — а как вы боретесь с влиянием стихии на характер? — Наверное, это для меня была одна из самых важных проблем. Хоть мне и удалось её решить с помощью кольца, но это полумеры. Наверняка есть более просто решение.
— Ты про спокойствие и апатию? — Иван сразу понял, о чём я говорю. — Что-то незаметно что тебя это беспокоит!
— Про них. На самом деле оказалось, что это большая проблема. Я полгода жил под влиянием источника, — признался я.
— Да, — он задумчиво посмотрел на меня, — у тебя тут такой источник, что выть хочется. Навевает меланхолию и безнадёгу. Не люблю такие. Я так понимаю — к другим ты не обращался?
— Практически нет, — признался я.
— Вот в этом-то твоя проблема. Даже водная стихия в дождь более жизнерадостна, чем дух, живущий тысячи лет в спокойном подземном озере. Мы для этого и запланировали остановки в разных местах. Будут и горная река, и озеро, и море. У каждого их них своё настроение, и ты со временем научишься отделять их от себя.
— Было бы хорошо, — признался я. А то ведь каждый раз приходится с помощью огненной стихии вымывать из себя чёртову меланхолию! И это не слишком хорошо, поскольку огонь — прямая противоположность. Я становлюсь резким, раздражительным и агрессивным. Хочется быть самим собой, а не идти на поводу у стихий. — Как это вообще работает? Почему на меня так сильно действует?
— Стихия для тебя — как близкий друг. Ты слышал что-нибудь об эмпатии? — Грищенко с любопытством посмотрел на меня, ожидая ответа.
— Ну я же не совсем тупой, конечно, с этим термином знаком, — удивился я.
— Только люди с хорошо развитой эмпатией могут общаться со стихиями. Поэтому среди стихийников обычно нет убийц и мучителей. Но у этого есть обратная сторона. Представь, что настроение у твоего друга очень плохое, или, наоборот, бодрое и весёлое. Конечно, он поделится им с тобой, заразит своим настроем. Здесь происходит точно так же, и, пока стихия сильнее тебя, именно она является ведущей, а ты — ведомым. Станешь взрослее, наберёшься опыта — сможешь попробовать навязать своё настроение самой стихии. А пока… — Он развёл руками.
— А вы можете навязать своё настроение? — поинтересовался я.
— Не всегда, — Иван слегка качнул головой, — с твоим источником я справляюсь. С дождём тоже проблем нет. Но есть сильные старые духи. Например, морские или океанские.
— Здорово! — Для меня всё, что рассказывал наставник, было очень интересно и полезно. Теперь многое становилось более понятным. Во всяком случае, мои перепады настроения, и как с этим в дальнейшем бороться. Да и то, что я не один страдаю от подобного, тоже успокаивало. Честно признаться — ещё немного, и я бы уверился, что являюсь слабаком и тряпкой.
К счастью, Иван достаточно подробно объяснил, что подобное явление — не редкость, и многие повелители стихий страдают от него. Подобные проблемы возникают и у огневиков, и у воздушников. Каждый решает её по-своему. Кто-то, как Иван, старается общаться как можно с большим количеством духов, чтобы не зависеть от настроения одного, другим помогает наличие жены и детей, а кто-то не пропускает ни одной юбки. Главное — не терять эмпатию, иначе общаться с духами больше не сможешь.
Долго мне рассиживаться не дали. Мы продолжили тренировку.
Под вечер у меня уже вполне успешно получалось управлять одним водным жгутом минут пять, даже отвлекаясь на беседу с Грищенко. Второй водный жгут освоить не получалось, но это пока. Иван явно был доволен моими успехами.
К ужину вернулся Сан Саныч, который ездил закупать тёплую одежду и палатки. Заодно он привёз «мастера». Им оказался пожилой мужчина из рода Максютовых, с которым мы уже ходили в прорыв. Звали «мастера» Давидом, но внешне он совсем не соответствовал своему имени — был невысоким и болезненно худым.
— Добрый вечер, глава, — обратился Давид ко мне с поклоном. Поправлять я его не стал: большинство «мастеров» рода Максютовых признали меня главой, особенно после того, как я их обратно «починил», вернув магию должного уровня.
— Добрый вечер, — кивнул я в ответ.
— Вы похудели? — решил уточнить. В прошлую нашу встречу Давид выглядел как-то повнушительней. — Болеете?
— Да, но это не помешает мне справляться со своими обязанностями, — твёрдо ответил Давид, преданно глядя мне в глаза. Удивительная вещь: после того как мастера из-за Ураза и других стариков из Максютовых оказались на грани смерти, от которой я смог их избавить, отношение ко мне стало, как к настоящему божеству. Для них паладин Аннулета — второй человек после бога. Вообще, весь род издревле служит Аннулету, а тут я продемонстрировал, что являюсь паладином не только на словах, но и на деле.
— Хм… — прервал нашу беседу Иван, внимательно разглядывая Давида. — Сколько тебе осталось?
— От четырёх до шести месяцев, — совершенно спокойным тоном признался тот.
— А что Нино? Она же в роде Максютовых! Разве ты не можешь обратиться к ней? — удивленно спросил я.
