Иван не отвечал. Упершись лбом в согнутые колени, он качался вперед-назад, сжимая лысую голову, будто силясь раздавить ее.
Виктор не знал что делать. Он разрывался между желанием сказать что-то нужное, подходящее моменту и тем, чтобы просто остаться в стороне, дать Ивану время на осмысление увиденного. Куликов выбрал второе, он никогда не слыл мастером слова, утешать у него получалось плохо и неловко.
Тем более, судя по версии Ниндзя, он когда-то точно так же был выращен из пропитанного ДНК «половичка». Помогало то, что он до конца не верил в эту историю с собственным воскрешением. Присутствие двойника – Ивана – лишь уверило его в собственной истинности, в том, что именно он, Виктор Куликов, тот самый Виктор Куликов, который родился в этом Городе более тридцати лет назад, прожил здесь всю жизнь и даже после долгого отсутствия вернулся в роли инсайдера. И это он сейчас стоит в полутемном помещении подземной лаборатории, это он сжимает цевье винтовки и смотрит на свою копию, созданную Медузой.
Только вот относится он к Ивану не как к копии себя самого. Иван стал больше чем шокирующей новостью, он превратился в друга, в товарища. В человека.
Виктор увидел, как рука Ивана сжалась на рукояти пистолета, как потащила оружие из-за пояса. И тогда из Куликова прорвавшимся потоком хлынули слова:
– Мы не похожи. Понимаешь? Не похожи, Иван! Уже не похоже внешне и совсем не похожи внутренне. Мы – разные!
Рука с пистолетом дрогнула, но не остановилась.
– Иван, дружище, – с чувством выдохнул Виктор. – Не имеет значения, как каждый из нас появился на свет. Какая к черту разница? Значение имеет лишь то, кем мы являемся сейчас. Понимаешь? Ты не копия, не двойник. Ты хороший друг и надежный товарищ. Помнишь, ты сам говорил, что считаешь себя человеком? Помнишь? Я помню. Ты прав, Иван, ты очень прав в этом. Ты человек и стал им сам, стал сейчас, теперь.
Виктор присел на корточки, силясь разглядеть спрятанное в коленях лицо друга.
– Не важно, как ты появился, – повторил Виктор. – Важно, кто ты сейчас. И важно знать, что ты уникален. А это так и есть. Ты сам это знаешь.
Рука с пистолетом безвольно опустилась на склизкий пол, лысая голова оторвалась от согнутых коленей. К Куликову повернулось бледное лицо с темными мешками под глазами. На лице не было больше выражения злобы и отчаяния, сейчас на нем читалась лишь внутренняя усталость. Куликов был рад и этому.
Иван несколько раз коротко кивнул, будто все же соглашаясь с доводами Куликова, оперся руками об пол и поднялся, отлепляясь от слизи. Поднялся и Виктор, все еще держа в поле зрения зажатый в руке друга пистолет.
Иван тяжело вздохнул, приводя в порядок дыхание, холодно посмотрел на лежащее в саркофаге тело.
– Может, ты и прав, – голос его был сух и бесцветен. – Не страшно, переживу. Только вот очень хочется узнать, кто все это затеял.
– Думаю, я смогу с этим помочь, – раздался знакомый голос.
Иван вздрогнул, Виктор резко обернулся.
В дверях зала стоял Ниндзя в новой, без единого пятнышка черной форме.
Виктор шел за невысокой фигурой корейца. Его взгляд блуждал по чистым волосам Ниндзя, по абсолютно новой, со следами складывания, форме. Пальцы Куликова нервно подрагивали на винтовке, он боролся с желанием взять азиата или кто бы это ни был на прицел. Но ему мешал один немаловажный фактор, который решительно шагал между ним и Ниндзя – Иван. Желание друга следовать за тем, кто обещал все объяснить, было практически осязаемым. Куликов не смел и не хотел мешать. Не имел права.
Они свернули в один из коридоров, разделенный толстыми стальными воротами-переборками, раздвинутыми в стороны. Здесь гул усилился, воздух заметно мерцал голубоватым сиянием. Пахло озоном. Сквозь покрывающую стены слизь читалась надпись: «Лабораторный отсек. Переход к секции испытаний».
Коридор оканчивался большой двухстворчатой дверью с толстыми стеклами окон-иллюминаторов. Над дверью торчал из стены потухший плафон с настораживающей надписью: «Вход запрещен. Газы!» Но Ниндзя без опаски толкнул тяжелые створки и распахнул двери в небольшой зал, похожий на тот, в котором Виктор с Иваном только что побывали. В центре зала, оплетенный золотыми нитями, висел всего один кокон. Пустой. За смотровым стеклом не было нитей, в полумраке мерцающей лампы аварийного освещения, подпирая неработающую аппаратуру, высились шкафчики для одежды – Куликов насчитал десять штук. Пять из них были открыты и пусты, лишь в одном висела безупречно чистая черная форма.
Ниндзя прошел еще несколько шагов, прежде чем почувствовал, что Виктор и Иван остались стоять на пороге. Он обернулся, на его беспристрастном лице промелькнула понимающая улыбка.
– Позвольте сначала мне сказать, а потом уже решайте, как поступать дальше, – он заложил руки за спину, переводил внимательный взгляд с одного человека на другого. – Поверьте, много времени мой рассказ не займет.