— Дамблдор узнает точно. И Нарцисса Малфой тоже, — зашипел Сириус, — да и мало ли кто еще. Кровавый Форт является темным заклинанием!
— Мистер Крауч, просим! — донеслось с улицы.
— А как ты хотел чтобы я пробил окно в антиаппарационных чарах? Да у меня сил бы не хватило это сделать самому. А использование Кровавого Форта позволило это сделать без затраты своих сил.
— Зачем вообще тебе нужно было делать окно в защите школы?
— Самый безопасный метод — аппарировать под ноги дракону, быстро схватить то, что надо, и не менее быстро убраться. По-гриффинддорски и с пафосом. Как остальные выступили?
— Крам ослепил дракона, но его дракон передавил половину яиц, за что ему выставили 25 баллов. Делакур как-то очаровала своего дракона, но когда она уже уходила со своей статуэткой, дракон всхрапнул и поджег ее юбку. За это Каркаров поставил ей 5 баллов.
— За сожженную юбку?
— Да.
Вошедший в шатер мистер Крауч выглядел довольно бледным, но мадам Помфри, осмотрев его, посоветовала ему только хорошенько отдохнуть.
— Странно, как меня не засудили за жестокое обращение с редким животным, — удивился Гарри.
Вдруг с улицы раздался чей-то крик, полный боли, а затем раздался голос Дамблдора.
— Немедленно позовите мадам Помфри!
Затем начались крики и какая-то беготня и про чемпионов все забыли, кроме медиведьмы, которая наложила повязку на левую руку, после чего отправилась на улицу.
— Мистер Поттер, вы не должны снимать повязку в течение двух дней. Этим вечером и завтрашним утром вы обязаны явиться в Больничное Крыло на перевязку. Вы меня поняли, мистер Поттер? — сказала она перед уходом, на что Гарри кивнул в ответ.
Зашедший в палатку чемпионов Людо Бегмен поздравил всех с успешным прохождением первого этапа турнира и еще раз напомнил, что фигурки, которые они достали из гнезд драконов, являются одним из трех ключей, которые понадобятся им во время четвертого этапа. Второй этап, Испытание Разума, планировалось провести за неделю до Рождественского Бала и на нем, по словам мистера Бегмена, чемпионам не нужны будут волшебные палочки.
— Довольно симпатичные создания, эти кхорны, — раздалось за спиной Гарри, что тот чуть не подпрыгнул от неожиданности.
«Предупредить, что кто-то крадется, не мог?» — мысленно зашипел Гарри на свой НД.
«Объект не выражал агрессивных намерений», — ответил НД.
— Привет Луна. И как они тебе?
— Страшноваты. Но, если бы они были розовыми, как та пони, они бы стали весьма милыми.
«Чародей рекомендует пилоту прекратить использовать вычислительные мощности НД для игр и просмотр непотребных фильмов по ночам и сосредоточиться на предстоящем апгрейде частотных орудий дрона Нагльфар».
— Самыми ужасными созданиями в мире всегда являются те, что милы на вид. И наоборот. Кто знает, может быть Темный Лорд на самом деле святой, помогающий кривым и убогим, а Дамблдор — жестокий тиран, поедающий милых щеночков живьем и нас все обманывают. Кто знает.
— Постоянная бдительность! — пропела Луна.
— Именно.
— А тебе идет такой цвет глаз. Так меньше мозгошмыгов вьется вокруг тебя.
— Зато мало кто осмеливается при мне сказать слово «бал».
— Все так плохо?
Через неделю после первого этапа Дамблдор сделал объявление о традиционном Рождественском Балу. Причем сделал это не в своем стиле, в виде речи за завтраком, обедом или ужином, а при помощи бумаги, заставив деканов вывесить объявления в гостиных факультетов. Гарри до последнего надеялся, что ввиду общего упадка традиционализма в Англии, бал отменят, как пережиток прошлого. Когда было вывешено объявление, он понял, что танцевать все-таки придется, так как чемпионы открывают бал. О чем и напомнила профессор МакГонагалл буквально на следующем же уроке трансфигурации, попросив его задержаться.
— Мистер Поттер. Я должна вам напомнить, что по правилам турнира, чемпионам предстоит танцевать первый танец на Рождественском Балу.
— Я читал про обязанности чемпионов, профессор.
— Это хорошо. Я надеюсь вы будете вести себя достойно и не выставите школу и свой факультет в дурном свете.
— Постараюсь, в меру своего воспитания.
— Что ж, тогда я могу быть спокойна за репутацию Хогвартса.
— Вы забыли, с кем я теперь живу? — спросил Гарри, перед тем, как покинуть кабинет трансфигурации, незаметно делая простое движение палочкой. В глазах профессора сначала возникло непонимание, затем ее глаза стали расширяться от осознания ответа.
Из кабинета Гарри вышел уже с кроваво-красными глазами. Обитатели Хогвартса, отвыкшие за лето от красноглазого Мальчика-Который-Выжил, смотрели на него с недоверием. Ученики Дурмстранга и Бабатона же вообще старались не пересекаться с ним. Но самая лучшая реакция была у Игоря Каркарова и у профессора Грюма. И если мистер Каркаров просто упал в обморок, то профессор Грюм пытался проклясть Гарри каждый раз, когда замечал цвет его глаз. Но, в этом была польза — у Гарри теперь появилась возможность отрабатывать защитные чары, не ломая голову с зачарованием големов в Выручай-комнате.
