Возле двери в комнату с Пушком Альбус встретил мистера Уизли и мисс Грейнджер, абсолютно невредимых, которые стали ему наперебой сообщать о том, что Северус хочет похитить философский камень и что мальчишка так и не появился. Это было странно, сигнальные чары не могли ошибиться.
Альбус спустился вниз и увидел нетронутые Дьявольские Силки, в соседней комнате его встретила нетронутая дверь с проломленной стеной возле дверной рамы. Удивленный Дамблдор открыл дверь и проследовал дальше, к нетронутым шахматам МакГонагалл, мимо тролля и к загадки Северуса, к которой никто даже не прикоснулся.
Войдя в комнату, где находилось зеркало, он увидел выжженное помещение, покрытое копотью. Создавалось впечатление, что здесь бушевало адское пламя, но по следам остаточной магии здесь произошел мощнейший магический выброс. И энергия этого выброса была слишком огромной для адского пламени. И остаточная магия была похожа на магию философского камня.
Воспользовавшись диагностическими заклинаниями, Альбус подтвердил свои догадки. Что-то уничтожило философский камень. Жаль, он бы оказал неоценимую помощь Свету. Но, радует то, что он не достался Тому. Тело Квирелла Альбус также не нашел.
Оглядевшись по сторонам, директор увидел лежащего у стены мальчишку, кожа которого была настолько бледной, что даже призрак на его фоне показался бы более румяным. Обеспокоенный Дамблдор поспешил к мальчишке и стал накладывать на него диагностические чары. Мальчишка не должен был погибнуть, ему суждено победить Тома, когда тот вернется. Ведь в пророчестве прямо сказано: «Ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой».
Диагностические заклинания показали, что у мальчишки сильное магическое истощение и легкое сотрясение мозга. Ничего такого, что не могла бы исправить школьная целительница. Но вот отсутствие ограничителя, который Альбус наложил на мальчишку перед тем, как оставить его на крыльце Петуньи было неприятной новостью. Но сейчас накладывать его было нельзя, иначе можно было совсем лишить мальчишку магии. А это было недопустимо. Руки мальчишки были обожжены, словно в них била молния. Похоже, защита крови, наложенная Лили на своего сына, действительно работает. Это хороший знак.
Подняв тело мальчишки, Дамблдор понес его в больничное крыло. Его план, несмотря на все трудности, претворялся в жизнь.
Гарри очнулся, лежа в мягкой постели. Повертев головой, он увидел рядом больничные койки, из чего сделал вывод, что находиться в больничном крыле, и что сейчас уже ночь. Гарри с большим трудом принял сидячее положение и осмотрел свои руки. Следы ожогов, которые появились у него, когда взорвался философский камень, исчезли. Напульсник НД тоже был на месте, но он молчал, не отвечая на запросы.
— Гарри, мой мальчик, как ты себя чувствуешь? — послышался добродушный старческий голос слева от Гарри. Гарри посмотрел в сторону, откуда звучал голос и увидел Альбуса Дамблдора, директора Хогвартса. Помня о сообщениях о взломе внешнего ядра, которые возникали при зрительном контакте с директором, Гарри тут же отвернулся и стал смотреть на свои руки.
— Словно в меня врезался грузовик, господин директор. Все тело болит.
— Ты просто устал, мой мальчик. Расскажи, что произошло в комнате с зеркалом.
— Там стоял профессор Квирелл и пытался достать философский камень. Затем, он попытался заставить меня посмотреть в зеркало. Точнее, ему приказал голос. Этот же голос велел Квиреллу показать мне себя. Квирелл развязал тюрбан и повернулся ко мне затылком, на котором было лицо. Это было ЕГО лицо, господин директор, лицо убийцы моих родителей!
— Ты видел Волдеморта, мальчик мой?
— Да. Он приказал Квиреллу заставить меня посмотреть в зеркало. А когда камень оказался у меня, он попытался отобрать его у меня, — сказал Гарри и стал лихорадочно думать, как бы объяснить свои ожоги и выжженную комнату.
— Дальше, мальчик мой, — попросил Дамблдор. Внутри директор ликовал, мальчишка уже ненавидит Тома, а значит сделает все, чтобы остановить его. И директор ему в этом поможет.
— Он схватил меня за руки, — неуверенно начал Гарри, — но тут же взвыл, словно это причиняло ему боль. Его руки покрылись ожогами, а я, воспользовавшись этим, оттолкнул Квирелла и набросил ему на лицо мантию, после чего ударил по карману с камнем бомбардой. Потом был взрыв и темнота. Скажите, профессор, что с камнем?
— Ты молодец Гарри. О камне не беспокойся, твое заклинание уничтожило его. Артефакты такой силы очень неустойчивы и требуют бережного обращения.
— А как же Николас Фламель, он же теперь умрет?
— Я все объясню Николасу, а тебе надо отдохнуть. Спи, мой мальчик, — сказал директор, накладывая на Гарри усыпляющее заклинание. Он еще раз проверил ядро Гарри, но оно все еще было нестабильным, и, судя по всему, восстановиться только через месяц.
— «Ничего, в конце июня мальчишка будет в доме у Уизли. Там можно будет вновь наложить на него ограничитель и подружить его с младшим Уизли и молодой мисс Уизли», — подумал Дамблдор, выходя из больничного крыла.
