– И почему ты мне сразу об этом не рассказал?
– Тогда это казалось сущей ерундой.
– А сейчас уже не кажется?
– Нолан, я не знаю. Но Джемма права. Липовая фотография – это настораживает.
– Тсс… – шикнула Молли.
Мы замолкли. И вдруг услышали, как кто-то медленно хлопает в ладоши.
Звук прекратился почти сразу, но мы точно знали, где находится его источник.
Мы вышли в коридор и остановились в паре ярдов от шара.
– Фезер? – окликнул я. – Это ты?
– Да.
– Вот и хорошо. Я рад, что ты снова с нами. Забавно, но… мы как раз о тебе сейчас говорили.
– Знаю. Я слышала.
– Какое совпадение, что ты… вернулась именно в этот момент.
– Ну что ты, Нолан, никакого совпадения нет: я все время была здесь.
– Что?!
– Просто я сидела очень тихо.
– А разве ты не слышала, как мы тебя звали?
– Слышала, конечно.
– Почему же не ответила?
– Мне было нечего вам сказать.
Тут слово взял Кен:
– Привет, золотце. Так ты… в итоге попыталась еще раз спуститься и найти Дилана?
– Нет. В этом уже нет никакого смысла.
– Как так?
– Боюсь, Дилан умер.
– Что? – спросил я. – С чего… ты это взяла?
– Да с того, что я сама его убила.
Услышав подобное заявление, мы оцепенели.
– Фезер… если это шутка, – осторожно начал я, – то неудачная. И слишком жестокая.
– Не шутка, – ответила она. – Дилан вернулся с припасами и терпеливо ждал вас, как верный пес. Я спустилась, забралась на плот, а дальше – несчастный случай. Вынужденная необходимость.
– Фезер, – произнес Кен. – Это совсем не смешно.
– Да уж, могу себе представить.
– И что потом? – спросил я. – Ты снова залезла наверх и затаилась? Но зачем?
– Ну, сначала я отогнала плот к месту нашей стоянки, и кстати – управлять им в одиночку очень непросто. Там я поставила палатки, столы и стулья – получилось очень реалистично, – а уже потом на шлюпке вернулась и залезла наверх. Ну и денек выдался. Я прихватила немного воды, но это только для меня. Простите. Я утомилась.
– Шлюпка все еще там?
– Да, но я хорошо ее спрятала.
Все это по-прежнему казалось мне какой-то мерзкой шуткой. Человеческий разум ревностно защищает созданную им картину мира, а в особенности – те непоколебимые истины, на которых она зиждется. Например, когда умирает кто-то из близких или ты вдруг узнаешь, что жена изменяет тебе с тем веселым парнем, с которым ты пару дней назад ходил в бар и которого, вообще-то, считал своим другом, – твое сознание не способно моментально переварить новости подобного масштаба: оно отчаянно отбивается от доказательств произошедшего – будь то звонок отца, сообщающего, что у матери случился сердечный приступ, письмо от лучшей подруги жены, начинающееся со слов: «Мне кажется, ты должен знать правду…», – изо всех сил пытаясь сохранить целостность этой самой картины.
Но твоя душа знает. Задолго до того, как эти события прогремели громом среди ясного неба твоей жизни, душа, чувствительная к незримым и неосязаемым сигналам, к которым наш вечно занятой разум невосприимчив, уже обо всем догадалась и приготовилась к неминуемому.
И теперь ждет, когда ты наконец прекратишь упорствовать и признаешь очевидное.
Я стоял там, не зная, что сказать, и вдруг вспомнил тот момент, когда шар покатился прямо на Фезер и она застыла на месте – в ужасе и полной растерянности, как мне тогда показалось. Сейчас, благодаря хоть и запоздало, но все же вернувшейся способности мыслить аналитически, я сопоставил эту картинку с другой, более ранней: Фезер, выпавшая из лодки в бурную реку, уверенно и хладнокровно рассекает воду мощными гребками. И все понял.
То, что я прочел на ее лице, не было ни испугом, ни растерянностью: она прикидывала, как бы сделать так, чтобы ее поведение выглядело более убедительным.
Зачем? Я уже знал ответ на этот вопрос.
– Ты сказала «вынужденная необходимость», – снова заговорил я. – Это как?
– Дилан был идиотом, но идиотом с принципами, – ответила она. – Раз вы не вернулись, значит что-то случилось и нужно бежать за помощью.
– И почему ты не позволила ему это сделать? Что происходит, Фезер?
– Вы совершили невероятно важное открытие, Нолан. Возможно даже, самое важное в истории человечества. Я не врала, когда говорила, что я твоя преданная фанатка. Это правда. И не я одна – весь фонд тебя обожает. Вы не единственные, кто работает на нас. Есть и другие, в разных уголках планеты, которые точно так же не в курсе истинной цели своих поисков, – что естественно. Даже Кристи, известная интеллектуалка, ни о чем не догадывается.
– Что ты имеешь в виду? – медленно произнес я.
– Трещина в вечной мерзлоте на Аляске. Есть основания полагать, что там, на глубине, есть кое-что для нас интересное. Наподобие того же, что мы нашли здесь. Но судить пока рано – время покажет. Что там у них происходит, я не в курсе, ведь мой телефон у вас.
– Фезер, – сказал Кен. На его лице застыло выражение беспристрастности, а в голосе звучало ледяное спокойствие. В последний раз, когда я видел его таким, он устроил драку в баре. – Давай ты перестанешь вести себя как чокнутая сука и по-человечески объяснишь, что за фигня происходит.
– Ой, как невежливо, Кен.
