Ноги её не слушались и она, добравшись до диванчика, стоявшего в холле, как подкошенная повалилась на него. Мимо проходившие сослуживцы оборачивались и откровенно таращились на неё. Но никто не решался подойти к ней и поинтересоваться о случившемся. Почти все были уже в курсе происходящего, они наоборот, старались быстрей обойти Васелису, как будто боялись, что обратись они к ней, и её беда может тут же на них перекинуться. Сама же девушка ничего этого абсолютно не замечала.
– Как же так, – думала Васелиса сидя на диванчике, – как же так, ведь Лариса ее подруга, которой лучше и надежнее у неё до этого не было! Нет, этого не может быть, здесь явно какая-то ошибка, – начала себя убеждать девушка. – Наверное, Марковна сказала Ларисе, что нужно так сделать! Я уверена, однозначно есть какие-то причины, которые пока мне не известны, но они, наверняка, есть и очень веские. Надо сейчас же пойти к Ларисе и все выяснить! Ну как же эта мысль мне сразу не пришла в голову? – как только она это подумала, Васелисе сразу же стало легче на душе, и как будто даже сил прибавилось. Вскочив, она бросилась искать подругу.
На рабочем месте её не оказалось, но, оглянувшись вокруг, девушка увидела, что почти никого в отделе не было, сообразив, что уже время обеда, а значит все в столовой, она побежала туда. У раздачи, как обычно в это время, было много народу, странно, что Лариса пошла сейчас обедать, – успела подумать девушка, обычно они с Васелисой ходили позже, когда было меньше людей. Заметив посередине очереди свою подругу, Васелиса подошла обратившись:
– Ларис…
– А, это ты Васелис? – отозвалась девушка наигранно-удивленно. – А что ты пришла, тебя же уволили? – Лариса задала свой вопрос бесцеремонным тоном и нарочито громко, будто специально старалось, чтобы её услышали все в столовой. Голоса в очереди стали стихать и было видно, что все прислушиваются к тому, что она говорит.
– Я, конечно, тебя понимаю, – продолжала Лариса, играя голосом, – они большие «бяки»! Но и их тоже можно понять, ведь у генерального терпение тоже не безграничное, а ведь иногда мозгами тоже работать надо, а не только… ну, ты меня понимаешь, – произнося последнюю фразу, она мерзко захихикала. – И Ирину Марковну я тоже понимаю, она устала покрывать твои косяки. Сколько их только при последней акции было, а главное, переделывать пришлось всем, а вот агентские почему-то получила только ты! – последние слова она уже произносила в полной тишине, и по лицам присутствующих было видно, что они крайне удивлены происходящему, но полностью согласны со славами Ларисы. И, видать, эта смазливая выскочка совсем зарвалась, раз уж от неё отказалась лучшая подруга.
– Лариса, да о чем ты? Как ты можешь? Какие косяки? – Васелиса в тот момент осознала, что ее переживания в кабинете руководителя ничто по сравнению с тем, что она слышит и чувствует сейчас.
– Знаешь, Васелис, теперь это уже не важно. Главное, справедливость восторжествовала! – эти слова её бывшая подруга говорила, глядя ей прямо в глаза, при этом ни один мускул не дрогнул на её лице. – Мне, если честно, уже давно было стыдно называть тебя своей подругой, я все же надеялась, что ты как-то изменишься, но, к сожалению, этого не произошло, – сказала она разочарованно. – Поэтому, я считаю, они приняли единственно правильное решение – уволить тебя, так как ты негативно влияешь на психологическую обстановку в коллективе! И, несмотря на то, что я твоя подруга…
– Да какая ты подруга, – не выдержав, вскрикнула Васелиса, – Гнида ты!!! – прокричала она и, боясь, что уже точно не сможет сдержаться и расплачется, выбежала из столовой.
Взяв всю волю в кулак, и с невозмутимым видом, не замечая косых взглядов в свою сторону, Васелиса в течение одного дня оформила все необходимые документы для увольнения. Попросив Филиппа только об одном, чтобы ее сегодня же рассчитали.
Увидев её состояние и поняв, что отговаривать бесполезно, генеральный директор сделал необходимые распоряжения.
Прошла неделя, как Васелиса ушла с работы. Ее родители из-за того что жили на даче даже не догадывались об этом. Девушка почти три дня ходила в каком-то отупении, ее убивало не увольнение, нет, она никак не могла понять, а вернее принять такое предательство от человека, который еще недавно казался надежным другом.
А так же она никак не могла взять в толк, зачем Галине Марковне понадобилось все рассказывать Ларисе. Васелисе почему-то казалось, что ясновидящие, гадалки и подобные им люди, они как священники при покаянии не имеют право рассказывать посторонним, что им стало известно. И ведь самое обидное – некому на них пожаловаться, нет таких органов, которые могли бы их как-то наказать.
На четвертый день после увольнения у Васелисы вдруг появилась бредовая идея, которую она изначально даже не приняла всерьез. Но, после того, как через день она опять к ней вернулась и по мере размышления над ней, она все меньше и меньше казалась ей бредовой.
