Одни отправляются туда за артефактами в надежде побыстрее обогатиться. Других манит жажда знаний. Третьи грезят добраться до мифического исполнителя желаний и не дать свершиться катастрофе… Однако что могло привести в Зону отчуждения, с ее опасностями шестерых подростков? Их не влечет мрачная романтика. Детям здесь точно не место, но у них абсолютно особенная, понятная лишь им цель. Они не смахивают на Сталкеров: не готовы лишать жизни, не станут драться из-за наживы, да и вообще думают иначе. Однако Зона не делает различий среди тех, кто переступил её огражденный стеной периметр. Она ломает, изменяет людей. Навсегда.
Одни ходят туда за артефактами в надежде поскорее обогатиться. Других влечет жажда знаний. Третьи мечтают добраться до исполнителя желаний и предотвратить катастрофу… Но что привело в Зону отчуждения шестерых подростков?
Коробки, ящики, ветошь. Из-за металлической бочки выглядывали длинные девичьи ноги. Наташка о своих достоинствах знала не хуже окружающих и подчеркивала их всегда и везде, даже там, где не нужно. Вот и сейчас натянула на себя коротенькие джинсовые шорты. Вернее, не шорты даже, а джинсы с отрезанными штанинами.
Сверху, подчиняясь моде, шортики едва покрывали копчик, и то лишь когда Наташка стояла. А снизу… В общем, штанины были срезаны под корень, в напоминание о них остались лишь разлохмаченные края. Но даже этих лохмушек Ворожцов не видел: ноги уходили за бочку и оставляли простор для фантазии.
Ворожцов дорисовал продолжение и почувствовал, как вспыхнули уши. Все-таки что ни говори, а Наташка красивая, хоть и глупая. Впрочем, сама-то она себя глупой не считает и ведет себя соответственно. Этакая доступно-неприступная красавица. Доступная для всех, если верить тому, что болтают. Неприступная для Ворожцова.
Наташка с первого дня смотрела на него сверху. Дескать, ты мальчик еще, ничего не понимаешь в жизни, и ничего тебе со мной не светит. Ворожцов и не претендовал. Ему нравилась Леся, а вовсе не Наташка. Именно об этом он сейчас себе и напоминал, глядя на Наташкины ноги и наступая на хвост собственным фантазиям.
Грузовик тряхнуло. Зазевавшийся Ворожцов треснулся головой о бочку. В бочке и в голове от удара загудело — кажется, на одной ноте. Зато все мысли о Наташке, Лесе, ногах и других частях тела вышибло враз.
Машину швыряло на ухабах. Дорога если и была, то давно уже кончилась, превратившись в подобие стиральной доски. Ладно, если верить брату и его маршруту, то трястись осталось всего ничего.
Словно подтверждая его мысли, грузовик начал притормаживать. Тормозил долго, но остановка вышла неожиданно резкой. Ворожцова мотнуло в другую сторону, и он уже мысленно приготовился к тому, что бочка на него сейчас повалится.
— Андрюха! — позвал все тот же хриплый голос. — Прикурить есть?
— Есть, — ответил другой, пободрей и помоложе.
Ворожцов припомнил посадку. Они долго присматривались к машинам, а затем одним стремительным броском махнули в два замыкающих колонну грузовика.
По всему выходило, что Андрюхой мог быть только водила последней машины, в кузов которой нырнули Леся, Тимур и Мазила.
— Ты покурить-то успеешь? — полюбопытствовал невидимый водитель Андрюха.
