Они медленно пошли к разрушенной автобусной станции. Туман здесь был не такой сильный, как в лесу, но видимость всё равно ограничивалась полусотней метров. Перед куском уцелевшей фасадной стены здания серела подъездная площадка. В зигзагообразных трещинах ютились жухлые листья подорожника. Тимур обратил внимание, что возле бордюра асфальт продавлен. Даже не продавлен, а будто бы проломлен до щебня чем-то тяжёлым, рухнувшим сверху. Но предмета, оставившего внушительную вмятину, видно не было. Может, какой-нибудь строительный молот, которым сносили здание? Но кому понадобилось рушить станцию посреди заброшенных земель?
Вопросы, вопросы, вопросы… Похоже, он недооценивал Зону. В этих местах гораздо больше загадок, чем кажется людям, никогда здесь не бывавшим. Тимур вспомнил, как нервно реагировал подвыпивший братец Ворожцова на подначки, каким ужасом наполнялся его взгляд при упоминании об эксперименте. Неспроста.
Руины автостанции они обошли по дуге, не приближаясь. Ворожцов внимательно следил за показаниями сканера, а Тимур всматривался в белёсое марево, стиравшее контуры пейзажа в безликую акварель.
Асфальтом был уложен только пятачок у развалин здания. Дальше шла поросшая мелкой травой грунтовка.
Озираясь, они пошли по еле заметным колеям: Тимур по правой, Ворожцов по левой. Внезапно на обочине выросло тёмно-серое пятно. Тимур притормозил, направил туда ствол. Шагнул. Ещё раз. Из тумана показалось что-то массивное, мощное.
— Автобус, — сказал Ворожцов, глядя на проступающие в дымке бледные очертания кабины. «Пазик» с пустыми глазницами фар неподвижно стоял на спущенных колёсах. — Кажется, тут целое… кладбище.
От сердца отлегло. Признаться в этом Ворожцову Тимур не согласился бы ни за какие коврижки, но понял: только что он готов был поверить в гигантских монстров и прочую сказочную живность, о которой болтал Мазила в своих сталкерских байках.
За «Пазиком» спал вечным сном древний «ЛАЗ». Все стёкла были давно побиты, камеры на ободках колёс наполовину истлели, краска на боках облупилась. Тимур не помнил модель, но марку автобуса узнал: недавно он бродил по интернету и наткнулся на занятный сайт о советских автобусах. Оказалось, что в погибшей социмперии были десятки, если не сотни, разновидностей дымящего городского транспорта.
Ворожцов повёл своим прибором из стороны в сторону и махнул рукой вперёд: мол, чисто. Они прошли мимо ржавой туши «ЛАЗа», обогнули огромную зеркальную лужу на повороте и застыли в изумлении.
Мгла здесь была не такой плотной. Тимур разглядел целую вереницу автобусов, таявшую в перспективе. Они стояли на обочине «мордами» к дороге. Здесь были и «ЛиАЗы», и небольшие «Рафики», и даже один длинный «Икарус»-гармошка. Автобусы замерли в перекошенных позах, словно их не просто бросили в спешке безалаберные водители, а согнали сюда умирать. Как раненых зверей.
От вида безмолвных железных машин по спине пробежали мурашки.
— Никого, — ёжась и сверяясь с показаниями сканера, прошептал Ворожцов. — А всё равно жутко.
— Угу, — невольно согласился Тимур. — Ладно. Зови остальных.
Ворожцов стал вводить на сенсорной клавиатуре сообщение. Вбил, отправил. Едва слышно пиликнуло. Через полминуты раздался ещё один «пл-л-лум», и на экране появился месседж от Мазилы: «Ок. Уже идём». Ворожцов свернул окошко сообщений и развернул программу сканера.
Небо заурчало. Тимур поднял голову, вглядываясь в свинцовую завесу. Гром прокатился с востока на запад, за нагромождением туч сверкнуло. Снова пророкотало.
— Точно гроза будет, — сказал Ворожцов. — Нужно искать укрытие. В этих гробах от дождя не спрячешься, вон как прогнили все. Насквозь.
Тимур осторожно сошёл с дороги и осмотрел ближайший «ЛиАЗ». Язвы ржавчины действительно источили весь корпус автобуса, крышу, двери, пол, поручни, сиденья. Время и влажность не пощадили ничего.
Тимур вернулся на дорогу, подошёл к Ворожцову и уже собрался предложить ставить палатку, как в поле его зрения попал неестественно согнутый человеческий силуэт.
Тимур вздрогнул, развернулся, выставил перед собой обрез. Ворожцов мгновенно среагировал на движение и направил в бледную муть ПДА. Там был кто-то незнакомый: Мазила с девчонками должен был прийти с другой стороны.
— Есть что-нибудь на шарманке? — тихо спросил Тимур, продолжая вглядываться в бледную фигуру.
— На приборе нет, но я тоже вижу.
— Странный. Сидит, что ль?
— Похоже. И как мы его сразу не заметили.
Тимур не стал отвечать. Глубоко вздохнул и двинулся по колее, не опуская ствол и держа палец на спусковом крючке. Ворожцов пошёл следом.
Человек сидел возле вросшего в землю автобуса, прислонившись спиной к бамперу. Метров с пяти уже стало понятно, что он мёртв, и давно.
Тимур, продолжая машинально держать труп на прицеле, подошёл ближе.
