За последние две недели она заметно изменилась. Ее речь стала чуть быстрей, но из блаженного пения превратилась в задумчивое бормотание. Ее мимика стала более естественной, но улыбка, казалось, пропала с концами из ее арсенала. Настя как-то пошутила, что девчонка на сто лет вперед наулыбалась. Вместо этого я чаще видел ее серьезной и нахмурившейся, словно она постоянно пыталась продеть нитку через игольное ушко или читала мелкий неразборчивый почерк.
На днях она рассказала мне, что разобралась с проблемой нашей помолвки, но деталей раскрывать не стала. Я решил, что теперь мне на ее родителей лучше в городе не натыкаться, так как я мог стать для них заклятым врагом, навешавшим лапши на уши их дочурке. В любом случае события, связанные с духом-грибком, окончательно завершились.
– На звонки Вадим не отвечает, так что я приехала сюда, к нему. Ты тоже?
– Ага. Гении думают одинаково… Пойдем скорей, я уже места себе не нахожу.
Деревянные ступеньки подъезда никак не вязались с кирпичными стенами и громко скрипели с каждым шагом. Мне даже захотелось проверить, действительно ли все до одной находятся в таком плачевном состоянии. Все жильцы могут отчетливо услышать, как кто-то поднимается. Домофон такая сигнализация не заменит, но все же не хотелось бы взламывать замок в таких условиях. Хорошо, что со мной была Таня, она могла прикрыть меня своим телом от любопытных глаз, пока я орудую отмычками. Связка инструментов для взлома, перетянутая резинкой, покоилась у меня в кармане.
Звонка не было, так что пришлось стучать в деревянную дверь с кожаным чехлом, набитым ватой для теплоизоляции. Старомодная конструкция. С другой стороны послышались шаги, секунда тишины, а затем – щелканье двух замков.
– Надо же, какая компания, – сказал Вадим, открыв дверь. – Я-то думал, что директор сам придет. Так удивился, что аж дверь открыл.
Его резкий выдох и кривая ухмылка были жалкой пародией на смешок. Одет он был в растянутую и мятую футболку, а на ногах были шорты настолько короткие, что я мог бы принять их за трусы. Возможно, это и были трусы, но если это так, то я предпочту отвергнуть правду и верить в шорты.
– На работу я не пойду. У меня отпуск.
– И почему никто, кроме тебя, не знает об этом? – спросил я, положив руку на дверь, чтобы он ее не захлопнул.
Вадим не производил впечатления такого человека, но в тот день в нем что-то изменилось.
– Теперь вы знаете. Передайте директору.
– И сколько он продлится, этот отпуск? – спросила Таня. – Надеюсь, ты не рассчитываешь, что он будет оплачиваемым?
– Все равно. Я планирую отдыхать следующую тысячу лет.
– Так это же просто увольнение…
– Заявление отправлю по почте. Что же, больше мы не увидимся, так что прощайте. Всего доброго.
Дверь закрывать он все же не стал, лишь многозначительно стрельнул глазами в сторону моей руки, мешающей ему это сделать.
– Ты не торопись, давай все обсудим, – сказал я не нарочно заискивающе. – Хорошо, конечно, что ты не в больнице, но что-то все-таки случилось, да? Расскажи. Мы, может, помочь сможем чем. Или, по крайней мере, выслушаем.
Вадим хмыкнул, ясно демонстрируя, как его вся эта ситуация раздражает. До этого я видел его таким только раз, когда у «газельки» спустилась шина.
– Так просто вы не отстанете, похоже. Ладно, нефиг стоять на пороге. Проходите, раз пришли.
Мужчина уступил нам и направился в свою комнату. Единственную в квартире, как оказалось, помимо стандартных кухни и санузла.
– Можете брать из холодильника, что хотите. Считайте это своими честно завоеванными трофеями, – сказал Вадим и лег на неубранную кровать.
Кроватей было две, каждая в другом конце комнаты. Помимо них стоял большой, но потрепанный шкаф, маленький телевизор и стол с ноутбуком на нем. По телеку шел документальный фильм, содержание которого Вадима нисколько не интересовало. Голос диктора был шумом для ушей, а картинка – шумом для глаз. Я и сам иногда впадал в такие состояния.
Он, мужчина, выглядевший лет на тридцать с лишним, хотя на самом деле был младше, на работе казался мне уставшим от всего. Веки его были наполовину закрыты, лицо обвисло, подбородок был покрыт щетиной каждый день. При этом сами глаза были достаточно бодрыми. Создавалось впечатление, что он не спал три дня, но при этом колет в вену чистый кофеин. Помню, в первый день на работе я запротестовал против того, чтобы он садился за руль, но, к моему удивлению, Вадим оказался самым аккуратным и эффективным водителем из всех, что я видел. Да и настроение у него всегда было если не веселым, то хотя бы не скверным. Хороший собеседник, хоть и отказывался говорить за рулем.
Тот, кого я увидел в его квартире, был полной противоположностью. Усталость исчезла без следа, теперь он напоминал нормального человека. Вот только теперь свет в глазах погас. Вглядевшись на секунду, я понял, что шумом для него было не только изображение на экране телевизора, но и мы с Таней.
– Ты нашел место получше? – спросила она.
– Ага. Уеду в тайгу, построю хату. Я хоть и городской парень, но предки же как-то выживали, верно?
