Теперь у меня новый боевой доспех со старой душой и старым именем.
«Золотой лев».
И бой против сарнита для него — самый лучший дебют.
Доспех ускорил наш полёт. Я врезал Бекигему кулаком по роже. Он зарычал, начав испускать тёмно-зелёный дым.
Сарнит-сеятель трансформировался.
А я в этот момент получал спасительную порцию обезболивающих, стимуляторов и лекарств от автодоктора доспеха.
— Б-Б-БАК-Х-Х!!! — в «спину» сарнитского корабля с грохотом врезались две фигуры. Да, больше Арвину, Оболенскому, да и всей второй группе ждать было нечего.
Всё космоденсантники первой группы, из тех, кто всё ещё был готов сражаться, вгрызлись в плоть сарнита-вместилища.
Я же наконец-то оказался за пределами корабля. Вместе с трансформирующимся прямо на глазах сарнитом-сеятелем, я летел вниз.
Мы осыпали друг друга бесчисленными ударами.
Мы с Бекингемом летели прямо в пропасть — в тот глубокий разлом, оставленный после появления сарнитского корабля.
Удар! Ещё удар!!!
Мы продолжали лупить друг друга, крутились, будто бы сцепившиеся в мяукающий агрессивный клубок боевые коты.
Я наносил ему гораздо больше урона. Ведь свободный полёт и бой в воздухе не характерен для подавляющего большинства сарнитов — только для их кораблей. В то время как космодесантники на этом специализируются.
Да и крупное тело сыграло в тот момент с Бекингемом недобрую шутку. Неудобно ему с такими длиннющими руками на сверхближней дистанции.
С оглушительным грохотом я впечатал восьмиметровую тушу сарнита в рыхлую землю на дне пролома.
— КХА!!! — закряхтел сарнит, ударившись одновременно и спиной своей богомольей тушей, и спиной человекоподобного торса. — ОРКХ.... — выдохнул он, когда мои кулаки продавили точку, где оба туловища соединяются.
— Кряхти-кряхти, тварь! — Золотые молнии Ауры плясали на дне пропасти, в которой, кроме нас с Бекингемом, больше никого не было. Я слышал, как трескается хитиновый покров твари. Форкх его дери, он так отъелся, что выглядел один в один, как истинный сарнит, вылупившийся из гнезда. Андорин — первый сарнит, с которым я встретился в этом мире, был полупрозрачным. Внутри его тушки можно было разглядеть и человеческое тело.
— НЕ ЗАРЫВАЙСЯ, ЧЕРВЬ!!! — заорал сарнит. Голос его шёл будто бы от каждого участка громадного тела.
А в следующий миг меня едва не снесло колоссальным потоком рахны.
Но я успел отлететь назад.
Подставился бы под удар, кучу энергии потратил бы на защиту.
— ЧЕРВЬ!!! МРАЗЬ!!! УБЛЮДОК!!! — выплёвывал оскорбления сарнит, торопливо переворачиваясь. Он оказался на шести конечностях и гневно пялился на меня парой огромных глаз.
Вверху послышался оглушительный рев, затем что-то громыхнуло, и со всех стороны посыпалась земля. Слева так и вовсе не большая лавина сошла. Видно, здорово там, на поверхности, мои ребята оттягиваются.
Не буду от них отставать! Первый раунд оказался полностью за мной. Продолжаем!
Сарниту, пилотирующему живой космический корабль, не обязательно находиться внутри своего гигантского собрата, чтобы им управлять. Можно просто стоять «на крыше», как было, когда Джон Бекингем вылез, чтобы поглумиться над Аскольдом. И попался на удочку.
Сейчас, когда Джон Бекингем получает по своей хитиновой туше от Его Высочества князя-регента, биологически-энергетическая связь двух сарнитов разорвана.
Сарнит-вместилище остался сам по себе и впал в буйство!
— УА-А-А!!! — ревел обезумевший космический корабль, не скрывая свой рот.
— Сука! Какой громкий и быстрый! — воскликнул Ярый, энергично уклоняясь от длинного тёмно-зелёного мясного щупальца. В тот момент все космодесантники расслышали в голосе Ярого смесь азарта и веселья.
— Да не особо! — усмехнулся князь Новочеркасский, легко и непринуждённо лавируя между щупалец и ядер концентрированной рахны.
— Господа! Не отвлекайтесь, отводим его подальше от крепости! — твёрдо сказал великий князь Тверской, обрушив с неба на морду твари гигантского сотканного из молний усатого дракона.
Сарнитский корабль повело вниз, но он смог выровняться и, задрав морду, взвыл громче прежнего. А затем клацая гигантской беззубой пастью, припустил за великим князем.
— Форкх дери эту тварь! — ворчал Андрей Михайлович Оболенский, на лету разя противника толстыми молниями. — Хотел бы я сражаться бок о бок с Его Высочеством!
— Его Высочество справится! — отозвался князь Новочеркасский, вгрызаясь в бок громадному живому кораблю двумя тяжёлыми мечами, которыми практически невозможно орудовать без космодоспеха. — А нам с вами нужно посадить эту посудину! И навсегда!
Князь Новочеркасский с головой скрылся внутри гигантской туши — настолько глубоко он прорезал его плоть. Корабль заревел в новой тональности и начал закручиваться, пытаясь мордой достать до своего бока и, будто занозу, вытащить вторженца.
Но гибкости ему не хватило. А в следующий миг с другой стороны в тварь врезался поток пламени, режущего ветра, ледяных копий и каменных стрел.
