— Любой ребёнок вам это с лёгкостью продемонстрирует, — усмехнулся профессор. — Молодые родители отлично знают, что стоит только собраться на концерт или в кино, как у ребёнка поднимается температура, начинается кашель, понос, сопли, причём одновременно. И всё это разом проходит, как только родители решают остаться дома.
— Думаете, они это специально? — прищурилась Майя.
— Разумеется. я преувеличиваю, — Завельев расплылся в улыбке. — Но не очень сильно.
— Помнишь дыхательную гимнастику? — спросил я у напарницы. — Простое упражнение, а состояние меняется очень сильно.
— Да, как пример, — согласился профессор. — Но сейчас у вас задача поинтереснее. Вам надо перенастроить иммунную систему.
— Я понимаю, о чём вы говорите, профессор, и начал над этим работать с первого дня нашего эксперимента.
— Неужели? — Завельев скептически поднял бровь. — Методика, о которой я говорю, имеет распространение в США, а у нас признана антинаучной. Литературы по ней вы не найдёте.
— Значит, нам очень повезло, что в своё время я её неплохо изучил. Но это, профессор, закрытая информация, — подмигнул я ему. — Боюсь, у вас нет допуска.
У профессора вытянулось лицо и задёргался глаз, видимо, он как-то по-своему понял сказанное мной. Тем не менее, он быстро взял себя в руки.
— Что ж, раз вы настаиваете, что всё сами знаете и понимаете, я, пожалуй, ограничусь наблюдением, — он кивнул в сторону лаборатории. — Будем постепенно снижать дозу иммуносупрессоров, а ваша задача — удерживать иммунотолерантный фактор в коридоре допустимых значений.
— А мы можем это как-то визуализировать? — я на секунду задумался. — График, например, составить? В общем, нужна какая-то инфографика, для обратной связи. Чтобы не вслепую… настройки менять.
— Будет вам график, — кивнул профессор. — Сегодня снижаем дозу на 10 %. А завтра я вам на стену график повешаю.
После того, как профессор провёл привычные уже манипуляции, Майя вдруг вспомнила.
— Сергей Вячеславович, а как там енот поживает?
— Хорошо поживает, — Завельев посмотрел на часы. — Вам уже пора, молодые люди, скоро отбой. Жду вас завтра в обычное время.
Он чуть не вытолкал нас за дверь.
Уже на улице, по дороге к казарме, Майя обернулась на ходу, задумчиво посмотрела на светящееся окно лаборатории.
— Лёша, что-то у меня сомнения какие-то… — сказала она, наконец. — Что-то он темнит, мне кажется.
— Думаю, если бы с енотом что-то случилось, профессор нам бы об этом сказал. В каком случае он может ничего не сказать и вести себя странно?
— Под подпиской о неразглашении, — вздохнула Майя, — если у нас допуска нет. Но ты знаешь, я почему-то спокойна. Мне кажется, с ним всё в полном порядке.
— Ты уж определись, что именно тебе кажется, — хмыкнул я.
— Что профессор почему-то темнит, но с енотом всё хорошо, — терпеливо повторила Майя. — Не спрашивай, как я к таким выводам пришла! Я сама не знаю! Женская интуиция, может быть?
— Женская интуиция, Майя, это «сама придумала — сама догадалась». А сейчас ты просто надеешься на порядочность профессора, — предположил я.
— Может быть, Лёша, может быть…
Ещё днём, пока курсанты бегали по тренировочному зданию, к профессору Завельеву заглянул необычный гость.
— Иван Иванович из 2-го Главка, — представился он, продемонстрировав служебное удостоверение.
— Чем могу быть полезен? — дрогнувшим голосом спросил Завельев.
— Вообще-то много чем, но сейчас я, как ни странно, всего лишь исполняю функцию почтальона, — Иван Иванович достал из папки бумагу и передал её профессору. — Прочитайте и распишитесь.
Профессор недоверчиво взял в руки документ и принялся читать. И глаза у него по мере чтения всё сильнее лезли на лоб.
Это была Системная Директива. Завельеву доводилось о таком слышать, но исключительно на уровне слухов. И, дочитав до конца, он понял почему — один из пунктов относил само существование директив как явления к сведениям особой важности.
В директиве содержалась рекомендация установить находящемуся в распоряжении профессора Завельева енотоподобному потенциально разумному иномирцу нейроимплант с последующей передачей доступа к его функциям, а также самого иномирца, курсантам Буровой и Неверову.
— Прочитали? — полюбопытствовал Иван Иванович.
— Так точно… — рассеянно ответил профессор. — Бред какой-то… простите, товарищ… не знаю вашего звания.
— Иван Иванович будет достаточно. Почему бред? — контрразведчик прищурился. — Разве вам не интересно было бы провести подобный эксперимент?
— Понимаете… — Завельев задумался, как объяснить, машинально присев на край одного из столов, — да, мне интересно. И мне самому такие мысли в голову приходили. Но… вы же наверное знаете, что думают обо мне мои коллеги? В общем, если бы это была моя инициатива, это никого бы не удивило, на фоне моей репутации. Но это… Неожиданно!
— Вот и я удивлён, — Иван Иванович присел на краешек стола напротив Завельева, — но, может быть,
