Она быстро проверила пульс, давление, температуру, ещё что-то, послушала дыхание. Хотя куча показателей в режиме реального времени выводилось на приборы, она всё ещё раз проверила сама.
— Как себя чувствуешь? — спросила врач.
— Есть хочу, — ответила Майя. — И дышать… тяжело…
— Воздуха не хватает? — подсказала Таня.
— Да, — Майя кивнула почти одними глазами.
— Лёгкие сильно пострадали, — Таня похлопала Майю по плечу. — Это ничего, до свадьбы заживёт. И шрамы заживут, не переживай, на вас, аномальщиках, как на кошках всё заживает. И девять жизней у каждого. Теперь, считай, на одну меньше, мы вас с того света выцарапали. А вот что есть хочешь — это хорошо. Сейчас покормим, но только чуть-чуть, много нельзя.
— Спасибо, — напарница закрыла глаза. Устала.
— Чума же… смертельна? — спросил я.
— Не в средние века живём, — хмыкнула Таня, пересаживаясь ко мне. — Антибиотики, специальная противочумная сыворотка, да и последние десять лет инфекционология развивается семимильными шагами. Иначе б все давно в ящик сыграли, хоронить некому было бы. Чума это даже не самое страшное, с чем мы сталкивались. Я как раз в меде училась, когда всё началось, — рассказывая, она параллельно меня осмотрела, и теперь замолчала, слушала лёгкие. — Ну, всё хорошо, теперь только набираться сил. Завтра уже вставать разрешу.
— А в туалет? — удивился я.
— Вот как приспичит, так и встанешь, — подмигнула врач.
— Умеете… мотивировать, — улыбнулся я.
— А это действительно зачастую лучшая мотивация! — она улыбнулась и пошла давать распоряжения.
Когда она ушла, мы с Майей посмотрели друг на друга.
— Лёша, мы же… победили? — спросила она.
— Да, всех… до единой… Чарли, ты где?.. — пришлось сделать паузу, чтобы продышаться. — Спасибо, брат, помог…
Енот смущённо прикрыл мордочку лапками, а потом потянул носом воздух. Запахло куриным бульоном.
— Чуешь? — спросил я Майку.
— Еда… курочка… — та блаженно улыбнулась. — А почему… так воняет?
— Тебе тоже? — удивился я.
Как раз зашла врач.
— Кому чем воняет? — поинтересовалась она.
— Больницей, — попытался я объяснить..
— Ну-ка, что я ела? — прищурилась Таня.
Она действительно принесла с собой ещё один запах, смутно знакомый.
— Шпроты, — первой поняла Майя, и я сразу вспомнил.
— Паштет, с батоном! — уточнил я. — И кофе… чёрный.
— Вот вам и ответ, — развела она руками. — У вас на фоне интоксикации, гиповолемического шока и лихорадки мозг… в общем, мозг решил, что организм умирает, вот чувства и обострились, чтобы повысить шансы на выживание. Если будет сильно беспокоить — скажите, но так-то гиперосмия должна сама пройти.
Нас кормили с ложечки. Порции были какие-то игрушечные, а суп жидким. Врач сказала, что больше нельзя пока. Но утром дадут нормально поесть, и если организм нормально воспримет, то дальше — усиленное питание и лечебная физкультура. Полная реабилитация — не меньше месяца.
— Мы же всё пропустим! — испугался я.
— Не переживайте, ещё раз пройдёте, это не страшно, — улыбнулась врач. — Главное живы.
После еды нас ненадолго оставили одних. Но сил говорить уже не было.
— Месяц всего знакомы, — я глубоко вдохнул, — а второй раз вместе… в инфекционке.
— И не говори, — Майя прикрыла глаза. — Устала…
Утром, как и обещала врач, мне приспичило. Да так, что я готов был сам катетеры снимать. Но Таня была уже тут как тут. Видимо, медсестёр в изоляцию не взяла, вот сама и справляется. Помогла встать, без неё я бы точно не справился, проводила в туалет, здесь же, в палате. Дальше я её выгнал, несмотря на все возражения. Потом, правда, пожалел об этом. Но всё же справился. Выходил по стенке, по шагу в минуту, но сам!
С этого дня восстановление пошло гораздо быстрее. Специальная диета, на третий день подключились упражнения. Мы с Майей уже сами ходили, сами ели, даже сами могли в душ сходить. Болезнь отступила, и через неделю с момента заточения, карантин сняли.
Парней сразу отправили обратно в часть. Они все эти дни старались нам на глаза не очень попадаться, переживали, придурки, что не пришли на помощь. Да и правильно им взводный приказ отдал! А то бы все заразились, и вообще не факт, что все выкарабкались бы. Нет, я понимал Колю. На его месте… на его месте я не знаю, как поступил бы. Скорее всего, сделал бы вид, что у меня рация не работает. Но я никогда не умел ходить строем и по приказу, так что это не показатель. Парням я этого говорить, конечно, не стал.
По возвращению четвёрки из шестого отделения в казарме случился казус.
