- В полную и окончательную неизвестность, - резюмировал капитан Горюнов. - Одно могу сказать точно - на юг. А что у нас, господа офицеры, находится на юге?
- Развивающиеся страны Центральной Америки, - браво доложил Подопригора. - Сальвадор, Гондурас, Гватемала, Панама, что-то там ещё.
- Молодец, старлей, - скупо похвалил Горыныч. - Образованный и начитанный. Хвалю.
- Служу России!
Вертолёты уверенно приземлились на овальной поляне, окружённой классическими первозданными джунглями.
- Прибыли, вояки недоделанные, - злорадно объявил по громкой связи пилот. - Сейчас мы дозаправимся и полетим обратно. А вы, наоборот, останетесь здесь. В качестве заказанных спарринг-партнёров для местных мартышек. Диалектика, мать её.... Ну, кому сказано? Вылезайте, бездельники!
Вылезли.
- Отойти от вертолётов на семьдесят метров и построиться, - махнув рукой направо, велел Горюнов.
Отошли, построились.
- Что дальше? - спросил Сергей.
- Разговорчики в строю! - рассердился капитан. - Что делать? Ничего особенного. Дисциплинированно стоять, не болтать, думать о женщинах облегчённого поведения и тупо ждать...
Минут через пятнадцать из джунглей выбрался встречающий - тощий, смуглолицый, лохматый, бородатый, облачённый в видавший виды камуфляж и чем-то неуловимо похожий на молодого Эрнесто Че Гевару. Типичный южноамериканский революционер, короче говоря.
- Здравия желаю, господа офицеры! - приветливо улыбаясь, на чистейшем русском языке поздоровался "типичный революционер". - Поздравляю вас с прибытием в Никарагуа. Вы у нас, собственно, кто? По воинской специальности, я имею в виду?
- Сапёры, - усмехнулся Горыныч. - Это нормально? Ничего не перепутали мудрые московские штабисты?
- Просто замечательно! - обрадовался смуглолицый. - То, что старенький очкастый доктор прописал. Будете, в основном, трудиться по профилю. Ну, и ещё по мелочам - диверсии всякие, взятие языков. Потом объясню более подробно, так сказать, в рабочем порядке.... Так как, готовы помочь легендарным сандинистам?
- Так точно! - гаркнул за всех Подопригора. - Готовы!
"Типичный революционер" не обманул. Деятельность - процентов на семьдесят пять - была связана с минами. Только, в отличие от вьетнамской командировки, приходилось эти мины не обезвреживать а, наоборот, устанавливать - на обочинах шоссе, просёлочных дорогах и железнодорожных путях. Оставшиеся двадцать пять процентов? Действительно, имела место быть полноценная диверсионная деятельность. Один раз, угнездившись на вершине пологого холма, они накрыли плотным миномётным огнём неизвестную автомобильную колонну. А примерно через неделю после этого наведались в приморский городок Сан-Анхелино и выкрали из собственного дома какого-то местного магната, владевшего парочкой рудников, на которых добывали серебряную руду. Выкрали и передали смуглолицему деятелю.
- Хрень какая-то, - старательно прочищая ствол автомата специальным "ёршиком", ворчал капитан Горюнов. - Толкуют, мол, что мы помогаем сандинистам. Но, ведь, тогда, в соответствии с элементарной логикой, мы должны вступать в боестолкновения с правительственными войсками? Верно? А та автомобильная колонна была откровенно-штатской. Да и хозяин серебряных рудников, отнюдь, не является государственным коррумпированными чиновником. В чём тут дело? В какие заковыристые игрища мы, сами того не зная, ввязались? Ладно, приказ есть приказ, а наше дело солдатское...
А потом они попали в засаду - пятеро убитых и шестеро раненых.
- Это мы, цивильным гадом буду, нарвались на американцев, - печалился Горыныч. - Та ещё хватка. Знакомая до боли. Или кадровые "цэрушники", или вольнонаёмные коммандос из армейских отставников.
Прибыл уже знакомый вертолёт, вальяжно приземлился на овальной полянке, забрал раненых и трупы, упакованные в чёрные пластиковые мешки, и улетел.
Улетел, а через неделю вновь вернулся - привёз затребованное пополнение: шесть молоденьких старлеев и капитана Мальгину, армейское прозвище - "Амальгама".
- Красотка, каких ещё поискать, - нервно сглатывая слюну, восхищённо нашёптывал Горюнов. - Высокая, ногастая, грудастая. Девяносто-шестьдесят-девяносто. Не отнять и не прибавить...
Алёна была старше Сергея на три с половиной года, уже и замужем побывала, и развелась, но препятствием все эти обстоятельства - даже вместе взятые - не стали. Препятствием - для чего? Для того самого, о чём вы, уважаемые читатели, и подумали.
Разгорелась жаркая-жаркая любовь-морковь. Естественно, не в ущёрб служебным обязанностям и общему делу. Даже, скорее всего, наоборот. И никарагуанская миссия была завершена самым достойным образом, да и многие прочие.
Страны мелькали - цветастым бесконечным калейдоскопом: Сальвадор, Афганистан, Конго, Лаос, экзотическая Республика Чад, засушливый Южный Судан.
Они, не скрывая своих отношений, давно уже считались гражданским мужем и женой. Командование? Знало, конечно, но с навязчивыми нравоучениями не приставало, мол: - "Мы же живём в новой демократической России, где на всё принято смотреть сквозь призму либеральной терпимости и всеобщей толерантности...".
