И это отличает её от остальных студенток, те с завистью кивают. Молодая и симпатичная вьетнамка являет собой один из немногих примеров счастливого брака, устроенного агентством. На фото супруги выглядят радостными. Вторая вьетнамка рассказывает, что она на первом триместре беременности. Свадебное фото не заставило меня удивиться – возраст мужа ожидаемо добавлял неравности к браку, и это не принимая во внимание разницу в культуре и менталитете.
– А вы откуда? – доходит очередь до меня, и под пристальными взглядами я по привычке съеживаюсь и внешне, и внутренне.
– Ну-у-у, это сложно объяснить, тем более на языке, который только начинаю изучать, – мямлю я, отчаянно жестикулируя и краснея. – Читать и писать я научилась, но говорю, как видите, плохо. Я приехала из Узбекистана, но мой родной язык – русский.
– Ого, не знала, что жители вашей страны выглядят как мы.
– На самом деле узбеки выглядят совсем не так, как я, и говорят на своем языке, отличном от русского. Культура и традиции тоже отличаются от тех, что приняты в моей семье, – медленно произношу я, подыскивая слова и наблюдая, как мозговой компьютер одногруппниц сигнализирует о том, что всей системе нужна перезагрузка.
– Как вам нравится замужество и переезд сюда? – спрашивает старшая филиппинка.
– Я не замужем.
– Как не замужем? – хором восклицают студентки с округлившимися глазами.
– Я тут нахожусь по визе, как «зарубежный соотечественник», – робко отвечаю я.
– Ого, так вы не иностранка?! В вас течёт их кровь?
– Кровь – да, но всё же я иностранка. В Узбекистане меня называют кореянкой, а здесь – узбечкой. Я нигде не своя. Лицо – корейское, паспорт – узбекский, родной язык – русский. Корейский язык, так же, как и узбекский, знаю плохо, а в России ни разу не была.
Повисла пауза, напряженная работа мозга практически была слышна, включилась и преподавательница.
***
Учёба учёбой, но надо и работу искать. Я знала, что знание английского языка введено в ранг божественного умения. Фильмы здесь не дублируют, а показывают с субтитрами. Уйма молодых и людей постарше неплохо знают грамматику, понимают на слух, но вообще не могут говорить. И причиной этому служит комплекс неполноценности – они очень стесняются акцента. Но, не считая пожилых, есть и те, кому даже читать на английском сложно.
Академией здесь называют учебное заведение, точнее говоря, курсы, где можно нанять личного репетитора или заниматься в группе по разным предметам школьной программы. Каждый уважающий себя ученик средней, а тем более старшей школы посещает такие курсы, совмещая с основными занятиями. Старшеклассники каждый день учатся в академиях до полуночи, готовясь к вступительным экзаменам.
Каково же было моё удивление, когда, желая устроиться в одну из академий, где преподавали английский язык и математику, я получила отказ – потому что не являюсь носителем. Оказывается, в школах столицы, например, английский преподают гости из США, Великобритании и Канады. А в академиях – тем более. Приглашённых иностранцев, пусть даже не имеющих опыта преподавания, обеспечивают жильем, медицинской страховкой и зарплатой.
Другой вариант работы – это part time, или arbeit. До сих пор интересно, как это немецкое слово попало в Азию и поменяло первоначальное значение. Полная ставка не в офисе, а на производстве подразумевает рабочий день от 12 до 14 часов. Но и оплата за такое капиталистическое рабство весьма достойная. Проблема наших – в незнании языка, но и те, кому посчастливилось им овладеть благодаря учебе здесь или другому какому чуду, зачастую предпочитают работу на заводе. В компаниях зарплата у среднестатистического менеджера оставляет желать лучшего, если только ты не старший менеджер крупной компании. Рабочий день ненормированный, нельзя покидать офис, пока не уйдёт твой непосредственный начальник и все те, кто выше по статусу. При этом сверхурочные часы не оплачиваются, в отличие от работы на заводе.
