Так, в работах Лопатина, для которого, как и для Бергсона, одним из важных истоков было учение Мен де Бирана, мы находим близкую к бергсоновской концепцию творческой причинности, отличной от причинности физической и опирающейся на идею самодеятельности воли. В упоминавшейся выше работе «Вопрос о свободе воли», написанной практически одновременно с «Опытом» Бергсона, Лопатин резюмирует свою позицию почти в бергсоновских терминах: «…свобода воли есть факт, с очевидностью вытекающий из всего содержания нашей душевной жизни, – если только мысль наша не затуманена предвзятыми механическими аналогиями, к явлениям духа совершенно неприложимыми»[655]. Здесь говорится о принципиально творческом характере духовной деятельности, в актах которой причина не тождественна действию, о значении бессознательного творчества, о неприменимости механистических принципов объяснения к феноменам психической жизни, о непосредственном постижении этих явлений. Подобные идеи Лопатин защищал и в других своих сочинениях, исходя из позиции конкретного спиритуализма. Существенное отличие от французского философа заключается, однако, в том, что Лопатин в отчетливой форме ставит вопрос о нравственном аспекте свободы (что у Бергсона в ранних работах не акцентировалось) и подчеркивает значение целесообразности человеческих действий, невозможной без свободы (Бергсон, напомним, связывал целеполагание с прагматическим характером человеческой деятельности).
Для И.О. Лосского особенно значимой оказалась бергсоновская теория внешнего восприятия, которую он использовал в целях дополнительного обоснования своей концепции интуиции (он опирался в этом и на философию Лейбница). Внимание Лосского к учению Бергсона привлек С.А. Аскольдов[656]. В «Обосновании интуитивизма» – главном труде Лосского по проблемам гносеологии (1904–1905) – нет еще упоминаний о Бергсоне, зато во многих последующих работах русский мыслитель ссылается на его сочинения, причем особенно часто – на «Материю и память», где Лосский нашел важный для себя способ доказательства непосредственной данности сознанию внешних, транссубъективных предметов, обоснования возможности того отношения субъекта и объекта, которое он назвал гносеологической координацией[657]. Бергсоновское учение о чистом восприятии, фактически составляющем часть материи, действительно могло здесь быть полезным Лосскому, равно как и идея Бергсона о том, что мозг не создает представлений, что физиологические процессы «служат только
Лосский стал автором второго в отечественной литературе, после статьи Бабынина, подробного исследования о бергсоновской концепции: его брошюра «Интуитивная философия Бергсона» (1914) и сейчас еще представляет ценный источник по данной проблеме. Отметив, что увлечение философией Бергсона свидетельствует о возрождении интереса к онтологическим и, в целом, метафизическим проблемам, Лосский рассмотрел основные темы бергсоновского учения. Наиболее важными у Бергсона он счел следующие моменты: теорию о роли нервной системы в познавательной деятельности, в акте восприятия и воспоминания; учение о духовной памяти как созерцании самого прошлого; развитие понятия творческого изменения и «неотразимо убедительное видение реального бытия как потока, не сложимого из одних лишь неподвижных элементов»[661]; органическое учение о душевной жизни личности и о жизни в биологическом смысле слова; идею о свободе воли.
