Эльф наблюдает за всеобщей суматохой с презрением и периодически кидает едкие комментарии. В очередной раз она делает пренебрежительное замечание на рассказ Бабура о первой разработанной им настольной игре:
– Без сомнения, ты большой молодец. И мы могли бы мило поболтать об этом в любое другое, не столь драгоценное, время.
– Ну почему ты не можешь быть чуточку добрее?! – восклицает с отчаянием в голосе и со страдальческой миной Бабур.
– Добрее? В мире, в котором с детства видишь лишь зло и травлю только потому, что иначе выглядишь? – с горькой усмешкой отвечает Эльф.
– Но ты… Ты прекрасна! – голос Бабура полон искреннего удивления, так что даже колкая на язык Эльф не находится, что возразить. Чтобы скрыть, насколько неловок для нее момент, девушка добавляет:
– Может быть, все-таки потратим время на обсуждение цифры, которая может нас объединять?
Участники с жаром кидаются на приманку и выдвигают всяческие мыслимые и немыслимые варианты. От моего глаза не ускользает, что Эльф вздыхает с облегчением. Должно быть, нестандартная внешность альбиноса является для нее болезненной темой. Могу себе представить, каким издевательствам и гонениям подвергалась эта девушка в школе, во дворе, да и в любых детских коллективах. Если тебя то раскаляют до предела, то обливают ледяной водой, ты, сам того не замечая, закаляешься, становишься прочным и несгибаемым, как сталь.
Пока игроки обсуждают различные версии, основываясь на своих жизненных историях, я молчу, понимая бессмысленность этой дискуссии. Никто не откроет сейчас свою страшную тайну, не вывернет наизнанку душу, а потому у нас нет шанса докопаться до истины. Нужен сильный мотивирующий фактор. Вот наступит день жертвоприношения… Непроизвольно я вспоминаю понурые плечи бедного Холео, преследовавшие меня не одну ночь в мучительных кошмарах, из которых невозможно было очнуться, вскочить на ноги, утереть пот с лица или выпить стакан воды…
Единственную достойную внимания мысль озвучивает Джастис:
– Маэстро подчеркнул, что это число является важным и для самой Корпорации Антакарана. Если посмотреть на символ, мы видим три объемные семерки в кубе. В Тибетской культуре семерка очень символична: семь чакр, семь цветов радуги, семь нот, семь дней недели. Список можно продолжить до бесконечности. Напрягите мозги, ребятки. Есть идеи?
Все тут же принимаются копаться в памяти, и каждый действительно находит что-то связанное с этой цифрой. Но эти предположения смехотворны, потому что не делают из нас особенных людей. Многие дети идут в этом возрасте в школу или учатся кататься на велосипеде. Некоторые встречают свою первую детскую любовь. Другие теряют близкого родственника. Банально. Примитивно. Жизненно.
В этот момент мой взгляд падает на Бабура. Он замер, словно истукан, уставив взгляд в одну точку. От прежней веселости не осталось ни следа. Впервые за все собрание я подаю голос:
– Бабур, что случилось? Тебе что-то пришло в голову?
– Нет-нет, просто я подумал… Ах, нет, пустяки, – он вновь берет себя в руки.
«Нет, дружок, не пустяки. А именно то, что нужно организаторам. И ты расскажешь мне об этом, когда будешь готов», – отмечаю я про себя со злорадством. Мне не жаль парня с индуской внешностью. Что бы ни случилось в его жизни в прошлом, вряд ли это может сравниться с тем адом, через который пришлось пройти мне.
К счастью, время подходит к девяти, и с пожеланием спокойной ночи игроки начинают расходится по ячейкам. Их глаза блестят от возбуждения. Глупцы по-прежнему считают все происходящее игрой. Я же пристально наблюдаю за Алексом. Он смотрит вперед задумчиво и встревоженно, но, заметив мой взгляд, быстро приходит в себя и заговорщически подмигивает. Этот жест приводит меня в бешенство. Я едва сдерживаюсь, чтобы не накинуться на него, словно дикая кошка, разодрать в клочья эту самодовольную мину, стереть с лица предателя всякий намек на улыбку. В этот момент мне в голову сама собой приходит мысль, которую я напрасно ждала весь вечер.
Быстрым шагом направляюсь в ячейку и закрываю за собой дверь. Хватаю блокнот и дрожащей рукой открываю пустую страницу. Чтобы организаторы поверили мне, я должна быть предельна честна сама с собой. Вот он выход – нужно писать правду. Что может скрываться в сердце человека, который провел пять лет жизни в плену собственного тела? Ненависть, злоба, жажда мести тому, кто стал этому причиной! Ручка сама скользит по листу бумаги:
«Я выиграю игру и отомщу Алексу. За себя и за друзей. Если он не сдохнет сам, то я охотно помогу ему в этом. А что будет дальше, не имеет значения».
