За то время, пока Раот был изгоем, а Килар ещё не вошёл в возраст определения, я и Раот стали чуточку ближе. Я иногда помогал ему с работой и приносил не объедки со стола, а нормальную еду, ну, а Раот учил меня читать и писать. В тот период, казалось мы сравнялись с ним, и не смотря на то, что он был старше меня почти на восемь лет, брат относился ко мне как ко взрослому.
Но стоило только объявить что Килар альфа, как жизнь в семье перестала быть для меня чем-то спокойным. Раот перестал быть со мной добрым. Он всё чаще запирался в библиотеке или уходил в лес, оставляя свою работу на меня. А я не мог ему отказать, ведь мой возраст определения наступит только через семь лет, а до того момента я даже за полноценного оборотня не считался.
Однажды утром я проснулся от жуткого крика. Весь дом стоял на ушах, мать упала замертво, а отец был убит горем. В тот день умерли двое: Килар, отравленный неизвестным, и мать, не перенёсшая такого горя. Убийцу Килара искали больше года, но так и не выяснили кто это был. Однако, со смерти матери и брата, мне стало страшно проводить время с Раотом, как и перечить ему.
Долгих семь лет ничего не происходило, всё шло своим чередом. Отец, так и не оправившись от смерти матери и ребёнка, решил оставить пост вожака клана, как только найдётся достойный альфа. Раот всё это время вел себя тихо и незаметно, как и полагается омеге. Но как только он услышал волю отца, снова начал проводить всё свободное время в библиотеке. А я не на шутку испугался. Ведь до дня моего определения, оставалось всего лишь пара месяцев. И я боялся, что если я стану альфой, то Раот отравит и меня.
В день моего определения, Раот внимательно наблюдал за приготовлениями. У меня же, от его цепкого взгляда, спина покрывалась холодным потом. В тот день, я ничего не пил и не ел из чужих рук, тщательно обнюхивал то что удавалось достать из еды и пил только сырую воду из общего колодца. Но это не помогло мне избавиться от страха. Тогда я решил напрямую поговорить со своим старшим братом.
Я нашёл его в момент, когда Раот готовил для отца ритуальные принадлежности. Он спокойно протирал нож и чашу, аккуратно ставя их на серебряный поднос.
— Брат Раот. — я нерешительно вошёл в церемониальную комнату. — Брат… я не хочу быть альфой… — на это Раот лишь фыркнул — … поэтому, брат, прошу тебя, если я окажусь альфой, пожалуйста не убивай меня…
— Не убивать тебя? — его тихий, спокойный голос и холодный взгляд пробирали до мурашек. — Но… что же тогда делать?
— Я сбегу! Хочешь? — мне казалось, что Раот немного смягчился и решил что смогу с ним договориться. О, великая Волчица, как же я ошибался… — Только оставь меня в живых…
— Хочешь жить? — Раот бесстрастно смотрел как я отчаянно киваю головой. — Тогда тебе не стоит проходить ритуал… ведь я уже смазал нож ядом.
От этих его слов, у меня подкосились ноги. Ритуал определения, состоял из двух частей: сначала не определившемуся режут ладонь и набирают его кровь в чашу, а во второй части чаша должна изменить цвет: осталась неизменно белой — значит омега, стала розовой — бэта, а если окрасилась в цвет крови — альфа. Раот не просто не хотел чтобы я был альфой, от убьёт меня даже в том случае, если я окажусь бэтой или, как и он сам, омегой. В его плане я обязательно умру. В тот момент я это чётко осознал.
Тогда, я бросился ему в ноги и на коленях умолял сохранить мне жизнь. Говорил что не хочу не только быть альфой, но и ритуал проходить не буду, что место вожака по праву должно быть его, как старшего сына. Уж не знаю почему, но Раот в конце концов смягчился. Он погладил меня по голове, ласково улыбнулся и сказал, что как вожак стаи, он исполнит моё желание. В тот день, он отвёл меня глубоко в лес и там, на торговом тракте, продал первому проезжавшему каравану. В день своего четырнадцатилетия я стал рабом.
В первом же городе, который попался нам на пути, меня перепродали вдвое дороже. Меня забрал малоприятный тип с бородой и проколотыми ушами. Он владел заведением в какой-то глуши. Таверна больше походила на сарай, а на верхнем этаже продавали женщин.
— Как зовут?
— Анлак.
— Будешь просто Лак.
Это был первый и последний раз, когда меня о чем-то спросили, я назвал своё полное имя и, первый и последний раз, когда мне позволили говорить. Я проработал в таверне пять лет. За всё это время, в свой адрес я слышал только приказы и ругань, а иногда, когда мой хозяин напивался сильнее обычного, он домогался меня, но не получая желаемого просто избивал. Регенерация оборотней всегда выручала в такие моменты и синяки сходили очень быстро. Но через полгода, после того как мне исполнилось двадцать лет, хозяин снова решил использовать меня в качестве раба для утех, и на этот раз, он был более чем серьёзен.
У меня получилось отбиться от него, но высокой ценой — я трансформировался в зверя и лишил его глаза, выцарапав когтями.
