Антарктида – интригующее и завораживающее место. Антарктида кажется неприветливой своей ослепляющей белизной и тяжелым климатом. Но это лишь на первый взгляд… Вскоре студенту Диме придется окунуться в недружелюбную белизну этого континента. Сможет ли он понять красоту безмолвной земли Антарктиды?
Антарктида
– Пристегните ремни. Наш самолет совершает посадку на аэродроме полярной станции «Прогресс», – объявил нежный голос стюардессы. Как же ее голос был похож на голос Юли! Моей Юли. Я вспомнил ее опухшие глаза, дрожащие от слез губы, ее прощальные слова в аэропорту. Мне стало жарко. – Температура за бортом -11°С, – от этих слов меня передернуло.
«А сколько, интересно, градусов в Москве? Один, может, два?» – думал я, смотря в иллюминатор самолета. Огромные глыбы льда, неуклюже торчащие из-под воды, враждебно глядели на меня.
С аэродрома до самой станции полярников доставляет вездеход.
– А что, вертолета не будет? – задал я вполне логичный вопрос, хотя заранее знал ответ.
– А ты что, президент? – с усмешкой ответил мой новоиспеченный знакомый, полярник со стажем Андрей Михайлович Рубахин. – Не боись, Митька, – он дружески положил свою руку мне на плечо, – не замерзнешь!
Я слабо улыбнулся.
Перед моими глазами простиралась огромная заснеженная пустыня с протоптанными дорожками для техники и транспорта. Просторы окрестности завораживали своей белизной и бесплодностью. Ветерок тихонько перемещал сухие крупицы снега по аэродрому. Очень легко почувствовать себя одиноким, глядя на такие пейзажи. Повернув голову направо, я увидел темно-синюю гладь океана с белыми айсбергами. Их вершины неаккуратно и неумело, будто маникюрными ножницами, разрезали поверхность океана, делая кривые надрезы по белому картону снега.
Полярники погрузились на вездеходы. Я никак не предполагал, что вездеход – это машина без крыши. Впрочем, как только она завелась, я сразу догадался, что это – наш родной, отечественный автопром. Я моментально вспомнил отцовский старенький УАЗик. На душе стало чуточку теплее.
По дороге на станцию нам встречались высокие глыбы, правда, уже не ледяные, а песчаные. Нас угрюмо приветствовал темный оазис Холмы Ларсеманн. Меня это несколько удивило: земля посреди ледника. Странно, что после этого я считаю себя ученым. Вскоре между песчаными холмами с одной стороны и холодным океаном с другой стали выглядывать яркие двухэтажные коробки. Это и была новенькая станция «Прогресс».
На кампусе нас уже ждали другие полярники: кто-то с чемоданами, кто-то без. Многие сотрудники станции сегодня начнут свой долгий путь домой, где их с нетерпением ждут родные и близкие.
Меня обдало теплым воздухом помещения, щеки обветрились и стали пылать.
– Николай Степаныч! – крикнул с порога Рубахин и стал радостно пожимать руку улыбающемуся в ответ мужчине, – Здарова! Боже, как рад Вас видеть! Мне говорили, что в мою вахту Вы начальником будете, – он тряс руку мужчины, обхватив ее уже двумя руками. – А вот, познакомьтесь, – Рубахин указал на меня, – это то самое светило современной науки, студентик наш, Митька.
–А, Дмитрий Саныч, – мужчина протянул мне руку. – Николай Степанович Поляков, рад знакомству. Нам много про Вас говорили. Распределение – штука веселая, – Поляков улыбнулся с воодушевлением. Я усмехнулся, вложив в это действие все свое сожаление.
После краткой экскурсии по кампусу, где мне продемонстрировали спортзал, кухню, лаборатории, меня оставили наедине в моей комнатке. Она была небольшая, зато одноместная и с доступом в Интернет. Из окна простирался вид на клочок земли и огромное бескрайнее небо, кое-где разорванное верхушками белесых скал. Кто-то, держа удочку в руке, возвращался с рыбалки. Тусклый диск солнца уже клонился к линии горизонта.
К ужину полярники, чья смена еще не окончена, собрались в столовой. Это уютненькое помещенье сразу напомнило мне студенческий кафетерий. Мы с Юлей всегда сидели у окна. Увидев знакомые лица Полякова и Рубахина, сидевших за столиком, я подсел к ним. Рубахин о чем-то горячо рассказывал начальнику станции и активно жестикулировал.
Меню на ужин у полярников довольно богатое, если учитывать, что мы находимся на леднике, вдали от цивилизации. И только после трапезы я вдруг ощутил, что где-то здесь был подвох:
–Подождите, – с недоумением вымолвил я, – это что, китайцы за тем столиком сидят?
–Где? – отозвался Рубахин.
–Да вот же.
–А, это наши коллеги с китайской станции, – улыбнулся Поляков.
– Тут китайская станция неподалеку. Они к нам иногда приходят, мы – к ним. У них на станции целый городок, но, что еще важнее, крайне быстрый Интернет. Если хочешь, можем сходить туда вечером как-нибудь.
– Андрей Михалыч, Вы вообще работать собираетесь? – Поляков улыбнулся и отрицательно закачал головой.
–Конечно, – заверил его Рубахин. – Первым делом самолеты, а девушки потом.
–А так можно? – удивился я. – Ну, ходить к китайцам на станцию.
– Официально нет, но, если не утонешь в сугробе и не потеряешься по дороге, то можно, – просто ответил Поляков.
