– Это особый преобразователь гравитационной энергии в электрическую, – напомнил ему Посланник Шамбалы, – который служит основой для магнитогравитационных двигателей. Именно тех, принципиально новых, двигателей, которые вы сможете установить и на сверхмощных субмаринах «Фюрер-конвоя», и на пробных, испытательных летающих дисках. Благодаря им субмарины смогут доходить до Рейх-Атлантиды без дозаправок, а гравитационное поле, которое будет создаваться во время их движения, сделает их почти неуязвимыми для торпед и глубинных бомб противника. Двигатели этого же типа вам будет позволено установить и на «Базе-211», что сделает вас независимыми от внешних поставок угля, нефти и всего прочего. К тому же во Внутреннем Мире мы обнаружили неисчерпаемые залежи урановой руды, топлива для новых видов электростанций… Впрочем, я, кажется, увлекся.
– Но ведь, благодаря этому м-м-м, как его там… конвертору, мы получаем доступ к сверхоружию, – сразу, же воспрял духом Гитлер, и штурмбаннфюрер заметил, как просияло его посеревшее лицо, ожили уже, казалось, необратимо погасшие глаза. – Это и есть то чудо-оружие, которое мы обещали своей армии и своему народу!
– Вы неверно поняли меня, господин Шикльгрубер, – всякий раз, когда Посланник Шамбалы хотел унизить фюрера и поставить его на место, он прибегал к его настоящей фамилии. И Скорцени так и не мог понять
– Но ведь перед нами полмира врагов! – воскликнул фюрер. – И вы, те, кто называет себя арий-атлантами, потомками древних арийцев, не можете предать нас в самый трудный период нашей борьбы.
– …Потому что в таком случае, – спокойно продолжил свою мысль Посланник Шамбалы и Консул Внутреннего Мира, – затеянная вами мировая война могла бы стать погибельной не только для наземного, но и для Внутреннего Мира. Вы и так слишком близко подошли к разработке ядерного оружия, хотя ни ваши фельдмаршалы, ни сами ученые-ядерщики представления не имеют о том, сколь губительным оно является не только для армии противника, но и для всего живого на земле, для самой планеты.
– Но разве не из ваших источников наши ученые получили подсказку, приведшую к идее создания такого оружия?! – вновь вспылил фюрер,
– Не из наших, – поджав губы, процедил Консул, однако фюрер то ли не расслышал его слов, то ли не успел их осмыслить.
– А ведь восставали мы против Востока и Запада только потому, – с прежней агрессивностью продолжал он, – что полагались на создание вашего чудо-оружия! Да-да, некоего чудо-оружия, которого миллионы моих солдат мучительно ждут на всем пространстве от Волги до Ла-Манша и Средиземного моря! И перед которыми я предстаю откровенным лгуном!…
– Вы не поняли меня, господин Шикльгрубер: я ведь уже сказал, что получали вы эти сведения не из наших, а из других источников, – задумчиво произнес Консул Внутреннего Мира.
– Что?! – осекся на полуслове Гитлер.
– Начальные сведения о ядерном оружии вы получили не из источников Страны арий-атлантов,а от сил, не желающих, чтобы после очередной всепланетной катастрофы, которая произойдет приблизительно через двести земных лет после завершения Второй мировой войны, планета Земля оказалась во власти арий-атлантов.
– Но ведь медиумы и предсказатели из института «Аненербе» выходили на связь…
– У вас своя служба безопасности, фюрер, – наконец-то смилостивился над самолюбием вождя германцев Посланник Шамбалы, назвав его фюрером, а не Шикльгрубером, – а у нас своя. И нам прекрасно известно, что многими техническими идеями ваши конструкторы подпитываются от медиумов, которые в свою очередь получают их в полузакодированном виде во время связей с адептами то ли одного из параллельных миров, то ли мира мертвых; или же, входя в контакт с черными лженаставниками Космоса…
В зале воцарилось гробовое молчание. Подхватившись, фюрер нервно прохаживался по комнате, время от времени останавливаясь у кресла Посланника Шамбалы. Он явно пытался что-то сказать, однако слова, как и эмоции, уже оказывались неподвластными ему.
Для Скорцени становилось очевидным: только теперь фюрер понял, что он окончательно проиграл, причем на всех фронтах – военных и политических – сразу.
– Однако никогда раньше вы не информировали меня, – наконец-то вернулся к фюреру дар речи, – о том, что и на ваших, поднебесных, фронтах не все так радужно, как мы, здесь, в рейхе, могли себе представлять.