Если что и было примечательного, так это прикид. Кургузый пиджачишко с кожаными локтями. Портки – брюками их назвать трудно – заправлены в гетры, а те в высокие ботинки. Лишенную особых примет голову субъекта венчала зеленая тирольская шляпа – предмет, остро презираемый Ломаевым наравне с альпийским горловым пением. Не то охотник, спустившийся с гор, не то болван-турист, поддавшийся экзотике, и скорее второе.
– Я ван Трек, – был ответ.
По-русски он говорил с легчайшим, едва заметным акцентом.
– Из Нидерландов? – внутренне подбираясь, осведомился Ломаев.
К этой стране он питал особенную нелюбовь. Голландская делегация ежедневно проедала антарктам плешь, требуя триллионных компенсаций за затопление своей ничтожной территории. То, что компенсации, по идее, должна платить виновная сторона, в данном случае отсутствующая, во внимание не принималось. Еще до начала конференции юристы двух голландских фирм под предлогом будущих убытков ухитрились трижды добиться ареста – законно, через суд! – уже оплаченных товаров, предназначенных для Свободной Антарктиды. Эти товары до сих пор не удалось выручить.
Только вчера Шеклтон в очередной раз заявил, что ни Голландия, ни любая другая страна не вправе рассчитывать на компенсации, Свободная Антарктида вообще не собирается рассматривать подобные смехотворные требования. С какой стати? Свободная Антарктида готова предоставить новые места для проживания – и только. Свободная Антарктида в принципе согласна рассмотреть вопрос о национальных автономиях – но не более того. Вреда не будет. Антарктические поселки – бывшие научные станции – национальны и наднациональны одновременно. Бесполезно запрещать всякого рода землячества, бессмысленно и преступно ограничивать общение людей одной национальности. Со временем неизбежно произойдет перемешивание, оно уже происходит…
Ах, речь пока что идет о семистах километрах защитных дамб, на постройке которых Голландия рвала пуп и тратила миллиарды? Однако – поправьте меня, если я ошибаюсь! – система дамб, возведенных по проекту «Дельта», рассчитана всего-навсего на сто двадцать лет. За такой срок океан еще не перехлестнет через дамбы, вот расчеты…
Что? Вы в них не уверены? Платить? Дудки. Вот вам тающий ледник, с него и спрашивайте.
Разумеется, насобачившийся в риторике Шеклтон придал своей речи более обтекаемый вид – без потери смысла. Нельзя было, однако, сказать, что он кого-то успокоил ею. Особенно голландцев.
Если уж быть совсем честным, Ломаев не жаловал и иных европейцев. Итальянцев он не любил за сексуальную озабоченность, испанцев – за корриду, французов – за мелочное скупердяйство, англичан – за самомнение, немцев – за бундесрат, что бы это ни значило, поляков – за нелюбовь к русским, русских – за слабую поддержку Свободной Антарктиды, украинцев – за сукина сына Мазепу на денежных знаках, швейцарцев – за доброжелательное наплевательство на всех без исключения. Неясно было с греками и мальтийцами, хотя и им, пожалуй, симпатизировать не стоило. За теплолюбивость.
Но Голландия лидировала с большим отрывом.
– Нет, я живу в Гейдельберге, – ответил ван Трек.
– Ага… А почему у вас такая фамилия?
Ван Трек поднял одну бровь и чуть заметно улыбнулся, давая понять, что готов простить невольную бестактность собеседника.
– Мне кажется, всяк сам волен выбирать, где ему жить. Вы ведь выбрали?
Возразить было нечего.
– Гейдельберг, Гейдельберг… – пробормотал Ломаев. – Что-то знакомое. Вроде как чьи-то кости там нашли… Бавария, кажется?
– Пфальц.
– Вы голландец по рождению? – сумрачно рек Ломаев.
– Ну, допустим, нет. Это что-то меняет?
– Возможно, многое. Итак, кто же вы? Русский?
Ван Трек сдержанно засмеялся:
– Вам не кажется, что сейчас не время и не место задавать прокурорские вопросы?
– Русский, – утвердительно произнес Ломаев. – Имя голландское, живете в Гейдельберге, а гражданин, наверное, какого-нибудь Лесото, а заодно и Суринама. Давно в розыске?
Ван Трек каменел на глазах.
– Ну, знаете, это совершенно не ваше дело…
– Отчего же? Знание партнера есть основа доверия к нему. Это аксиома… Не надо нервничать: я антаркт, а у Свободной Антарктиды с Россией договора о выдаче нет. – Ломаев ухмыльнулся, приглашая собеседника оттаять. – Кстати, куда мы едем?
– В одно место в горах. Не беспокойтесь, к ночи доставим вас обратно. В крайнем случае завтра утром.
– Мои коллеги будут беспокоиться…
– Им придется это пережить, – отрезал ван Трек.
– Допустим… А без этих джеймсбондовских штучек мы никак не могли уединиться?
– Зато гарантия. Не такая вы персона, чтобы за вами пускали сразу две группы «наружки». От двух бы мы, пожалуй, не оторвались. А так легко уйдем. И разговор наш сейчас вряд ли прослушивают: быстро перемещаемся, да и движок ревет… Обратите внимание, сейчас откроется классный вид на Монблан, куда лучше, чем с набережной…
Монблан оказался на месте, а движок и вправду надрывался так, будто был готов взорваться. Муэт держал хорошую скорость. Наверное, это был не совсем стандартный муэт…
