В комнате горела только настольная лампа. В желтом кругу ее света рука Андрея чертила на бумаге лысых чертей, отдаленно напоминавших Гудкова. Руки Елены белели совсем рядом. Они настороженно подрагивали, словно хотели коснуться руки Андрея и никак не решались.
— Все станет значительно проще, — тихо и убежденно говорила Елена. — Столица есть столица. Можно попробовать подключить Дыганова… Пойдешь в конце концов в ЦК! — рука Елены коснулась руки Андрея. — И потом в Москве…
— Деркач? — хрипло спросил Андрей.
Елена отдернула руку.
Скрипнула дверь.
— Нина? — Андрей растерянно вытянулся над столом. — Зачем ты встала?
Нина осторожно шагнула. Ее глаза мерцали лихорадочным блеском.
Елена отошла к распахнутому окну. Широкая молния выхватила ее лицо, полное смятения. Ворчливо шумели в темноте деревья.
Андрей осторожно усадил Нину на стул.
— Ну и ну! А повязка где?
— Не могу я больше, Андрей Платонович! Домой поеду!
— Не рано ли? — Андрей спросил зло. — Давайте, разбегайтесь все! Пусть торжествует Гудков. Будем лечить кроликов.
Нина всхлипнула и вдруг озабоченно сказала:
— У вас халат порвался… Под мышкой.
Андрей почти машинально поднял руку да так ц застыл.
— Как это ты… разглядела?
— А вот поднялась и… вижу вроде.
— Выдумщица ты, ей-богу!
Елена удивленно смотрела на Нину.
Андрей, вздохнув, вынул из кармана офтальмоскоп… Едва посмотрел глаз, отпрянул. Торопливо поправил свет и опять поднял офтальмоскоп. Смотрел долго.
— Чертовщина какая-то!
У Нины перехватило дыхание.
— Что это вы, Андрей Платоныч? Может, правда?
— Не знаю! Может… от того, что резко поднялась?
— Ну?
Елена приблизилась к ним.
— У нее сетчатка… плотно прилегла. Поэтому она…
— Так и ладно тогда! — Нина поднялась.
— Не двигайся! Это неустойчивое прилегание! Каждую секунду она может снова отойти.
Нина хотела сесть.
— Нет! Теперь стой. Никаких движений!
Совсем близко ударил гром, и Нина вздрогнула.
— Не двигайся, говорю!..
— Мне стоять трудно. Вот беда-то… Отвыкла.
— Елена, поддержи Нину.
— Не надо. Не упаду.
Но Елена встала за Ниной, готовая обхватить ее плечи. Не спуская глаз с Нины, Андрей попятился к столу, набрал номер.
— Степан?.. Приезжай в институт. Немедленно!
Нина лежала на носилках. Стоя на коленях, Степан долго смотрел в подрагивающий глаз. Развел руками.
— Невероятно! Такой случай… — Степан тревожно глянул на Андрея. — Что там Светлова?
— Не отвечает! — Андрей зло бросил трубку на рычаг. — Тронули, что ли?
— Подожди! — Степан торопливо подошел к телефону. — У меня, может, рука легче. — Губы его дрожали.
Гудки, продолжительные гудки жалобно бились в трубке. И вдруг мужской голос:
— Алло?
Степан облегченно вздохнул.
— Добрый вечер!.. Можно попросить к телефону Надежду Петровну?.. Очень… Что?.. Как не будет до утра?
На этот вопрос Степану не ответили.
А он стучал по рычагу, кричал «алло, алло», хотя трубка отвечала только гудками, и пугался все больше.
Первой это заметила Елена.
— Положите трубку, Степан.
— Да, но… Андрей! — Степан отходил, увлекая за собой Андрея в дальний угол ординаторской. А в ушах звучал заклинающий шепот Галины: «Светлова квартиру обещала. Ты уж постарайся, Степа!» Степан повернулся к Андрею, облизал пересохшие губы.
— Квартира — это ерунда, понял?
Андрей покачал головой.
— Ничего не понял. Какая квартира?
— Дело в том… Дело в том, что мы… Мы с тобой можем лишиться сразу всего! Научной работы, всего, что добились… Дипломов, наконец! — Степан пытался положить руку на плечо Андрея, но тот стряхнул ее.
— Значит, ты действительно не веришь? Как же ты мог? Как же ты мог на научном совете орать на Гудкова? Не верить и защищать?
— Ну, почему не верю? Почему не верю! — торопливо забормотал Степан. — Ты знаешь, как я верю. Но, сам пойми, без санкции Светловой…
Андрей отвернулся от него и пошел к носилкам. Не оборачиваясь, зло спросил:
— Помочь донести ты можешь без санкции?
— Донести? — Степан торопливо закивал, но с места не сдвинулся.
— Не надо! — строго и спокойно сказала Елена и пригнулась к носилкам.
Андрей и Елена осторожно подняли носилки и с этой секунды услышали, как торопится Время. Оно стучало метрономом д их сердцах, ускоряя и ускоряя свой бег.
Они медленно пронесли Нину ночным коридором… На Повороте лестницы их проводил немигающим взглядом бронзовый бюст основателя института.
Качнулась и кончилась лестница. И вновь стало слышно, как внутри них самих заторопились четкие секунды.
Потом носилки медленно поплыли ночным садом. Впереди шла Елена. Метнулся ей под ноги и тут же отпрянул серый комок. Елена ойкнула и остановилась:
— Заяц!
— Заяц на дороге — плохо! — подала голос Нина.
— Кролик это, а не заяц! — строго перебил Андрей. — Филька одного так и не поймал.
— Кролик — это просто отличная примета! — бодро подхватила Елена и осторожно шагнула вперед.
Близкие молнии все чаще выхватывали из темноты медленную и молчаливую процессию…
Зажатое стальными полукружьями лицо Нины поразило Андрея своей отрешенностью. Метроном в груди все убыстрял и убыстрял удары, словно напоминая о быстротекучести Времени.
