Мир скатывается в пропасть. По центральным площадям Европы шагают Гей-парады, бесчинствующие ультрас устраивают погромы, раздетые девицы танцуют в соборах и церквях. Митинги и демонстрации, революции всех мастей и цветов, войны, перевороты и передел земель, кризисы, эпидемии и катастрофы. Что это – случайность или роковая закономерность, чудовищная цепь событий, спланированная и претворенная в жизнь. Что происходит? Когда это началось? Как? Молодой начинающий журналист вынужден отвечать на эти вопросы. Поневоле он становится соучастником и свидетелем, а есть свидетели, с которыми не церемонятся. Его жизнь стирают в одночасье, он теряет семью, работу, теряет все, что у него есть. И теперь выход только один – он должен рассказать правду...
Культура - это лишь тоненькая яблочная кожура над раскаленным хаосом. (Фридрих Ницше)
Старик сидел на скамеечке в парке и лениво нежился в лучах полуденного солнца, которое щедро палило, согревая его дряблое лицо и, покрытые тонкими черными жилами, морщинистые руки. Была ранняя осень. Первая желтая листва уже начала появляться на редких деревьях, которые загодя готовились сбросить это шелестящее покрывало, отдавая дань наступающей зиме и смене времени года. Скоро польют дожди, потом, если до этих мест ненадолго доберется стужа, редкие снежинки закружатся веселым хороводом, укрывая все белым мягким покрывалом, но пока было очень тепло, старик, словно ловил каждое мгновение уходящего лета. Он сидел и о чем-то думал, глядя по сторонам. Вокруг сновали люди, не обращая на него внимания, но ему было все равно. Взгляд его был отрешенным, потухшим. Казалось, вжавшись в скамейку, он останется здесь навсегда и будет трепетно ловить свежий воздух, пока не превратится в статую, большую и величественную, невозмутимо взирающую по сторонам. Ее будет обдувать ветрами, поливать холодным дождем, леденить равнодушным морозом и она замрет навеки бескровным изваянием. Но все это произойдет потом…
К скамейке тем временем подошла небольшая компания, состоящая из двоих детей, мужчины лет тридцати и молодой симпатичной женщины. Дети в нетерпении тянули взрослых за собой. Все происходило в парке аттракционов, и сидеть на скамеечке очевидно они не собирались. Их требовательные восклицания то и дело оглашали спокойный уголок парка. А вдалеке кружились карусели, с сумасшедшей скоростью друг за другом мчались вагонетки волшебной железной дороги. Преодолевая неровности пути, они то взмывали к небесам, то неслись, покачиваясь из стороны в сторону, делали головокружительные виражи, и люди, опьяненные восторгом, наконец возвращались на землю. А тут какая-то скамейка в парке и прилипший к ней старикан. Нет! Только не это! Нет!
Наконец уставшие родители сумели заставить непокорных отпрысков съесть по огромному бургеру, и мама, переведя дух и взяв их за руки, повела за собой, а отец, оставшись охранять детские рюкзачки, развалился на скамейке. Наконец он мог отдохнуть от безумного дня. Достав газету и, жуя бутерброд, какое-то время он молча читал. На старика он внимания не обращал. Да и зачем ему нужен был какой-то старик? Наконец, почувствовав на себе чей-то взгляд, с удивлением обернулся. Пожилой господин смотрел на него со всем вниманием и чего-то хотел.
- Замечательно! – вдруг воскликнул он.
- Простите?
- Замечательная осень, не правда ли? – произнес тот и окинул взглядом парк. Очевидно ему хотелось поговорить.
- М-да! – неопределенно протянул мужчина и снова уткнулся в газету. Говорить о погоде ему не хотелось.
- У вас славные дети. Сколько им? – вновь услышал он.
- Дочери шесть, а сыну девять.
- Замечательные дети! Спешу поздравить - у вас чудесна семья.
- Спасибо, - и уже внимательнее посмотрел на собеседника.
- О чем пишут в сегодняшней прессе?
- Так, - уклончиво ответил он, - разное.
Хотел было продолжить чтение, но старик задал еще один вопрос:
- Светские сплетни, всякие мерзости?
- Простите? – не понял он.
- Мерзости, мерзости, - зло повторил старик и уставился куда-то вдаль.
- Почему же… Новости дня, так сказать, аналитика, биржевые сводки, погода.
- Я и говорю, мерзости. Все, кроме погоды – дьявольский вздор.
- Вы не любите читать газеты?
- А вы?
- По роду деятельности я журналист и, отчасти, это является моей работой, - гордо ответил тот.
- Журналист! – брезгливо повторил старик и вдруг громко воскликнул:
- Читайте!
- Что? – удивился мужчина.
- Все подряд. Заголовки, сводки, первые строки репортажей. Любую мерзость! Читайте же!
- М-да?
- Да! Да!
- Извольте…Неделя началась с прорыва осады горы Синджар…
- Где это?
- Афганистан! – снисходительно произнес журналист.
- Дальше.
- Американскому заложнику в Ираке отрезал голову британский рэпер.
- Замечательно! Еще!
- Снова сирена в Эшколе. Три ракеты разорвались на открытой местности, одна на территории поселка… Это Израиль, - пояснил он и продолжил. - С момента начала конфликта погибли около 2 тысяч человек.
- Прекрасно! Давайте дальше!
- Лихорадка Эбола унесла уже девять тысяч жизней.
- Дальше!
- В Амстердаме состоялся Гей-парад…
- Отлично!
- Артобстрел донбасского городка Зугрэс армией террористов навсегда изменил жизнь 15-летней девочки. На её глазах ужасной смертью погибли несколько человек. Она попала под обстрел на людном речном пляже и стала свидетелем гибели детей и взрослых. Одному ребенку оторвало голову.
- Какая прелесть. Зугрес? Где это?
- Где-то на Украине, - равнодушно ответил мужчина.
- Вам это интересно?
- Конечно, это ужасно! Но не стоит так беспокоиться и придавать этому столько значения, все происходит далеко отсюда. Терроризм – это всегда ужасно, - и улыбнулся.
