– Тихо, тихо. Лежи. Скорая уже подъехала, – перехватил его руку Саламатин.
Обезболивающие сделали свое дело, и память начала восстанавливать последние события.
– Чем меня так? – спросил он сидящего рядом с носилками друга.
Над головой завыла сирена, похоже, машина скорой помощи рывками пересекала перекресток на красный.
– Очень интересным предметом, – ответил Саламатин, когда сирена стихла. – Внешне смахивает на ритуальное орудие, старинная вещь. Отдали на экспертизу, необходимо будет получить комплексное заключение и в области истории, и в области религии. Такие предметы обычно могут рассказать о многом. Возможно, что им же был убит Габриэль Карэ.
– Я же обещал тебе, что найду орудие убийства.
Друзья хохотнули.
– Помнишь, как все было? – на полном серьезе спросил Саламатин.
– Сейф видел?
– Видел. Ты его открыл?
– Нет. Открыли до меня. Я даже содержимое успел посмотреть, за это и получил по голове. В сейфе была большая шкатулка из плетеного металла серебристого цвета. Что в шкатулке – не знаю.
– Нападавшего разглядел?
– Не совсем… возможно, это была женщина. Хотя, могло показаться. Просто, когда я вошел в дом, услышал женскую речь, говорили по-французски. Кто бы это мог быть?
– Не знаю. Из управления никого домой не отпускали. Что тебя туда вдруг понесло?
– Не спалось. Были версии, захотелось проверить… Бонифаций! У меня собака в машине закрыта!
– Все в порядке с твоим Бонифацием, мои ребята им занимаются. Семенова вызвали. Он заберет и машину, и собаку.
– А ты как здесь очутился?
– Мне сообщили сразу, как ты вошел в дом. Признаться, тоже не спалось – и по тому же поводу. Когда я приехал, уже начался кипиш. По приборам наблюдения стало понятно, что тебя обнаружили. Их было двое.
– Кто они?
– Не известно. Они как сквозь землю провалились. Усадьба еще обыскивается. Женская прислуга на месте, в своих кроватях, но с ними теперь придется поработать.
Машина скорой помощи остановилась. Створки салона, лязгнув, распахнулись.
– Все, приехали, – пробасил парень в белом халате.
Доктор в приемном отделении, осмотрев рану Петровича, печально вздохнул:
– Да… – тоскливо протянул эскулап и уронил подбородок на грудь, так, словно прощался с жизнью пациента.
Петрович слышал от своих знакомых, что именно поэтому все, кто может себе это позволить, бегут к оптимистично настроенным зарубежным медикам, у которых все пациенты практически здоровы. В отличие от российских докторов, у которых больные чудом зацепились за жизнь только для того, чтобы сразить своей живучестью видавших виды российских врачей.
– Что, «да»? – раздражаясь, поинтересовался Петрович.
– Повезло вам, молодой человек. Но не обольщайтесь, мы еще снимки не делали, – с многозначительным видом эскулап удалился с приема.
Кафельные стены операционной вызывали ощущение надвигающейся опасности. Петрович потрогал свое обнаженное тело, накрытое измученной термостатами простыней.
– Иннокентий Петрович, как устроился? – это от входа к нему крался Саламатин.
– Не могу сказать, чтобы с комфортом. Слушай, как я тебе рад. Можешь побыть со мной? А то мне как-то не по себе.
– Вопросов нет.
– Есть новости?
– Есть. Такое ощущение, что этой ночью не спит никто. Из Франции по нашим каналам пришло сообщение: Бжозовская – безумно богатая дама. Особнячок, который мы видели – пустяшная игрушка, в сравнении с ее капиталами.
– Да ладно! Я сегодня утром никак к ее внешности титул приладить не мог, а она еще и миллиардерша.
– Внешность деньгам не помеха. Основная часть ее капиталов заключена в предметах искусства и драгоценностях, которые размещены в хранилищах крупнейших европейских банков.
– Что-то подобное я слышал от Боголюбова. Только я не предполагал такие масштабы.
– Крупнейший посредник на рынке антиквариата, от имени которого выставлялись все самые известные в последнее время раритеты, благоговейно замирает при упоминании ее фамилии.
– Как она распоряжается всем этим, не выезжая за пределы России?
– Мы выяснили: посреднику выдается заявка с указанием названия банка и кодом контейнера в хранилище. Клерк банка, получив требование от посредника, высылает Бжозовской электронный ключ – это уникальная, интерактивная, неповторяющаяся программа, которая реагирует на отпечатки пальцев и сетчатку глаза, даже на влажность и температуру рук, и возрастные изменения. После подтверждения выданного распоряжения с помощью считанных биометрических данных, контейнеры автоматически открываются. А дальше: торги, деньги, банковские счета.
– Зачем продавать то, что растет в цене? На жизнь?
– На жизнь, на текущие расходы и для приумножения капиталов. Это как операции с ценными бумагами. Технику вопроса надо у Боголюбова узнавать.
– Ребята! Наконец-то я вас нашел.
В дверях стоял сияющий Сомов.
– А ты здесь откуда? – хором удивились Петрович и Саламатин.
– У меня свои каналы. Вот, – в руке Сомова болтался полиэтиленовый пакет с апельсинами. – Еле нашел.
– Апельсины?
– Круглосуточный супермаркет. В центре их полно, а на окраине Москвы днем с огнем не сыщешь.
