– Поймали сектантку, когда она пыталась сбежать из города, – стали наперебой отвечать мужчины и женщины. – При ней были колдовские книги и травы, а в мешке за спиной обнаружили мертвого, обескровленного младенца. Ее заточили в городскую тюрьму.
Страшная догадка больно толкнула в грудь. Задыхаясь от волнения, он вбежал в собор, где посреди прохода стоял епископ, окруженный монахами, среди которых Жан Поль узнал своего прислужника. В эту же секунду он понял, как был неосмотрителен в своих поступках. Конечно же, его подслушали, и Авелин оказалась в опасности.
– Друг мой, пока вы отсутствовали, мы с братьями сделали вашу работу. Наконец-то в наши сети попалась настоящая еретичка.
– Ее имя Авелин Дангон? Она ни в чем не виновата! Все, что при ней найдено, принадлежит не ей! – задыхаясь, выпалил Жан Поль.
– Молчать! – со злобой крикнул епископ и, здесь же смягчившись, продолжил с елейной улыбкой: – Пойдемте со мной, брат мой. Я выслушаю вас в своих покоях.
Закрыв за собой дверь, старый епископ впился в Жан Поля острыми и недобрыми глазами:
– Вы сошли с ума, отец Жан? Вы хотите уничтожить и меня, и себя? Вам мало одной загубленной души? Сколько еще судеб нужно положить на алтарь вашей бездумности?
– Она не виновна! Это я принес смуту в ее юный и чистый разум!
– Укоротите свой язык, еще раз повторяю вам! Чего вы добиваетесь – сокрушительного для нас обоих позора? Вы поставили на кон вашей безумной игры репутацию святейшего престола, представителем которого вы здесь являетесь. Вы хотите уничтожить веру в целомудренность Папы в сердцах благопристойных лионцев? Вы решили выставить меня покровителем грязных утех, уговорив вернуть вам распутную девку с запрещенными книгами под юбкой? Быть может, это я развратил ее душу и тело, и теперь должен и ей и себе вернуть доброе имя? Нет, уважаемый, это сделали вы, и все, что я могу в этой ситуации, это только вернуть в чистое лоно хотя бы вас. Но для этого вам нужно избавиться от источника зла.
– Я открыл ящик Пандоры.
– Вот! Вы и сами прекрасно все понимаете. Эта девица – воплощение всех ваших бед. Она осквернила избранную вашей душой миссию искупления грехов за все человечество перед Всевышним. Заглянув в ее грешные глаза, вы сами стали грехом.
– Вы знали о нашей связи?
– Да, знал. И очень долго надеялся, что вы одумаетесь, найдете силы усмирить свои вожделения. Я рассчитывал на ваши таланты и познания в области теологии. Более того, я был уверен, что божественное откровение не даст окончательно уничтожить ваш разум, и вытащит вас из греховного круговорота, как это уже происходило с тысячами верующих. Но то, что произошло сегодня утром… Первые минуты от полученного известия мне казалось, что я сплю и вижу дурной сон, – епископ помолчал немного. – Мой план по спасению вашей и моей репутации, а также репутации церкви, заключается в следующем: вы должны безоговорочно следовать всем моим указаниям, я же сделаю все, чтобы сказанное на допросе этой девицей было похоронено в стенах тюремной камеры и никогда не достигло улиц города.
– Что будет с Авелин?
– Теперь это не имеет никакого значения. Значимо только ваше возвращение к обязанностям сана и миссии, возложенной на вас Папой. Кстати, о последнем. Что это?
С этими словами епископ извлек сверток бумаги, лежащий под книгами.
– Мой донос в Ватикан?
– Совершенно верно. Только не подумайте, что я перехватил его из любопытства. Я не имею привычки совать нос не в свои дела. Мной руководили исключительно благие намерения уберечь вас от необдуманных поступков. Зная о вашем времяпрепровождении здесь, в Лионе, я имел полное право сделать предположение об ошибочности излагаемых вами в доносе суждений. Вскрыв эту бумагу, я убедился в том, что был тысячу раз прав в своих опасениях. О чем вы думали, когда его писали? Вы только послушайте свои слова! Вот: «Вальденсы отличаются нравами и языком, ибо они скромны и воздержаны в речах. Они не проявляют суетности в одежде, которая всегда проста и чиста. Они никогда не пускаются в торговлю, боясь, что им придется обманывать и нарушать свое слово, и предпочитают жить личным трудом, как простые рабочие. Они не копят богатство, ибо довольствуются необходимым. Они умерены в пище и питье. Они не посещают ни кабаков, ни балов, ни других мест развлечений. Они умеют сдерживать свой гнев. Вы всегда найдете их за работой, а так, как они то учатся, то учат – у них не всегда остается времени на молитву. Еще их можно узнать по ясности и кротости их выражений. Они избегают в разговоре шуток, пересудов, божбы, неприличных выражений и лжи. Они даже не говорят vere (истинно) и certe (несомненно), считая это равносильным клятве».
– Это сведенья, которые я узнал от горожан.
– Этим вы хотели порадовать Папу, чтобы он не сильно печалился, понимая, что деньги, не полученные казной Ватикана, находятся в надежных руках милых сектантов?
