Пока Петрович излагал другу краткую хронологию своих воскресных приключений, невдалеке с ноги на ногу переминался Сомов, пытаясь таким образом согреться.
– Да, интересно, что же это за персонаж такой – отец Амбросио. Я поспрашиваю по своим каналам, а ты дай знать, когда найдешь свою «таинственную незнакомку». Кстати, Вяземский благополучно приземлился в Лиме. Пока у тебя эта чехарда была, мы приняли решения сами от твоего имени пересылать ему отчеты. Не в обиде?
– Нет, только мне тоже не забывайте их перекидывать, чтобы я не путался в показаниях в случае личного разговора.
– Обязательно.
Закончив разговор, приятели одновременно повернулись в сторону Сомова.
– Николай Николаевич, а вы на каком транспорте сюда прибыли?
– На электричке.
– Так милости просим к нам в попутчики, – и Петрович с Саламатиным любезными жестами указали каждый на свое авто.
От такого внимания Сомов расплылся в благостной улыбке.
– Можно и просто Коля, если вы помните. Я бы с Иннокентием… с Петровичем мне больше по пути.
– Вопросов нет. Только мы еще одного четвероногого попутчика возьмем с собой. Бонифаций!
Пес как будто ждал этой минуты, – легко выпорхнув из-за невысокого штакетника палисадника, он пружинисто приземлился на проезжую часть.
– Во дает! – искренне восхитился Сомов, и тут же оказался в эпицентре внимания собаки.
Всю дорогу Петрович представлял себе разговор с руководством, отвечая на справедливые упреки весомыми, как ему хотелось думать, доводами, и в пол-уха слушал рассказ своего попутчика о рыбалке, и на что клюет та или иная рыба, название которой ему ни о чем не говорило.
В коридоре управления он нос к носу столкнулся с замом Вяземского по собственной безопасности, который дружески бросил на ходу:
– Наслышаны о твоих приключениях, – и проследовал дальше по своим делам.
Вот, собственно и все, что ожидало нарушителя должностных полномочий, к его изумлению.
Сомов еще около машины пообещал быстро уладить все вопросы с «топориком», и сбежал от Бонифация в направлении криминалистической лаборатории.
День до обеда прошел на удивление спокойно, если не брать в расчет разговор с бестолковой секретаршей той самой большой корпорации, которой принадлежал телефон его случайной знакомой. Девица сначала не могла взять в толк, как ей по названному номеру телефона определить его владельца, затем предприняла несколько попыток соединиться с отделом безопасности компании, и закончила разговор мольбой перезвонить ей позже, так как на линии уже много других звонков.
В полдень дверь распахнулась, и в кабинет с торжественным видом вошел Сомов, неся на вытянутых руках сверток. Водрузив его на стол, он со значением произнес:
– Это он, прекрасный и смертельно опасный.
Куль из черного непрозрачного полиэтилена, перемотанной бечевкой и скрепленный печатями из сургуча, не вызывал таких же восторженных чувств у Петровича.
– Вскрыть-то его можно?
– Только в перчатках.
– Само собой.
Лабрис представлял собой двусторонний топор. Его лезвия, выполненные из звенящей серебристой стали, были заточены в полотно, похожее по составу на золото. Полотно украшали драконы с разинутыми пастями, повернутыми в стороны лезвий, а хвостами эти твари срастались на общем обухе двуглавого орудия. Сами драконы были обильно усыпаны сверкающими камушками. Одет топор был на рукоятку, также выполненную из серебристого металла, которая была сделана в виде пучка прутьев, связанных ремнями.
Петровичу этот предмет показался слишком перегруженным декоративными элементами.
– Ну, как? – прервал паузу Сомов.
– Это действительно бриллианты, натуральные?
– Действительно. А натуральные они или нет, сказать в лаборатории затруднились. Для такого анализа нужен специальный «тепловой щуп», так как теплопроводность у настоящего алмаза выше, чем у искусственного. «Пощупаем» обязательно, когда вернешь. Смотри не потеряй, вещица-то, судя по всему, дорогая.
Петрович хотел было обидеться на коллегу, но, подняв глаза на Сомова, вместо этого рассмеялся:
– Коля, во что ты одет? На тебе еще с утра было вполне приличное пальто.
Теперь на Сомове был выцветший бушлат неопределенно громадного размера с оттопыренными рваными карманами. Такую одежду обычно держат в хозяйстве для грязной работы.
– Вот незадача! В лаборатории перепутал. Со мной такое бывает. Придется бежать обратно, а то хозяин расстроится.
– Сомневаюсь, что кто-то расстроится, – усмехнулся Петрович вслед выбегающему из кабинета раззяве. – Бонифаций, не будем терять время? Поехали к профессору. Вперед!
Пес рванул к выходу.
Бжозовского с утра выписали из больницы, и сыщик с собакой направились к нему домой, на Кутузовский проспект. Квартира профессора располагалась в добротной «сталинке», с богато украшенным фасадом.
Дверь открыла простоватая пожилая дама, которая по по-хозяйски деловито довела Петровича до двери комнаты и, распахнув ее без стука, небрежно бросила:
– Вот, пожалуйте, – и удалилась.
