Но этого ему показалось мало, и на 235-й странице он еще раз повторил: «В результате 22 июня 1941 года к 7 часам утра город Брест был оставлен войсками 4-й армии».
Заламаншского вруна опровергает Сергей Сергеевич Смирнов: «В ночь накануне войны в казармах Брестской крепости был совсем небольшой гарнизон. Все войска, которые стояли здесь зимой, на лето были, как обычно, выведены в лагеря или проводили учения в районе Бреста, а в крепости оставались только небольшие дежурные подразделения от разных частей. В сумме они составляли меньше двух полков пехоты.
В районе Бреста численное и техническое превосходство врага было особенно большим. Кроме того, на этом участке границы была достигнута действительно полная внезапность нападения. Наши войска, стоявшие в окрестностях Бреста, были застигнуты врасплох этим нападением и с боями отступали к востоку. Уже в первый день противник занял город Брест.
…Прошло девять месяцев с начала Великой Отечественной войны. В марте 1942 года на одном из участков фронта в районе Орла наши войска разгромили 45-ю пехотную дивизию противника. При этом был захвачен архив штаба дивизии. Разбирая документы, захваченные в немецком архиве, наши офицеры обратили внимание на одну весьма любопытную бумагу. Этот документ назывался „Боевое донесение о занятии Брест-Литовска“. В нем день за днем гитлеровцы рассказывали о ходе боев за Брестскую крепость.
Вопреки воле немецких штабистов, которые, естественно, старались всячески превознести действия своих войск, все факты, приводимые в этом документе, говорили об исключительном мужестве, о потрясающем героизме, о необычайной стойкости и упорстве защитников Брестской крепости. Как вынужденное, невольное признание врага звучали последние заключительные слова этого донесения.
„Ошеломляющее наступление на крепость, в которой сидит отважный защитник, стоит много крови, – писали штабные офицеры противника. – Эта простая истина еще раз доказана при взятии Брестской крепости. Русские в Брест-Литовске дрались исключительно настойчиво и упорно, они показали превосходную выучку пехоты и доказали замечательную волю к сопротивлению“.
Таково было признание врага»524.
В этой главе заламаншский «исследователь» мусолит записку, написанную Л.П. Берией и адресованную И.В. Сталину: «В мае 1985 года мне впервые удалось протолкнуть в прессу первые главы „Ледокола“, а в 1988 году, как бы в ответ на это, официальными советскими историками был найден документ величайшей важности. На одной странице в семи предложениях заключены доказательства всех семи постулатов, на которых нерушимым монолитом покоится вся история советско-германской войны.
Документ сей – донос, точнее – жалоба Берии Сталину:
Этот листок – настоящая находка для серьезных историков».
И в следующей главе на странице 231 он делает такой «вывод»: «И в качестве главного и единственного доказательства предъявляют народу „записку Берии“. Это шпаргалка – основа и фундамент всех объяснений, изысканий и построений официальной российской исторической науки о войне».
