Эти авторитетные ученые в своем письме выразили то возмущение и беспокойство за судьбу и авторитет партии, ту критику в адрес руководства, что давно уже высказывают рядовые члены КПРФ, которых не устраивает политика двойных стандартов в отношении рядовых партийцев и «командного звена», тревожат многочисленные кадровые просчеты правящих «верхов», бросающие тень на всю партию.
Каким, вы думаете, был ответ высшего руководства на это и другие письма коммунистов?
Что изменилось от его вхождения в правительство? Зюганов считает, что очень многое. На пресс-конференции в Думе он даже сказал, что Ельцин после дефолта 1998 года в своем кабинете упрашивал Маслюкова возглавить правительство» («Советская Россия», 19 февраля 2000 г.) Почему же не возглавил, почему согласился лишь на пост вице-премьера? А самое главное — может ли коренным образом измениться жизнь народа после изменения всего правительства или отдельных его персоналий? Зюганов считает, что да, может, иначе бы он не озвучивал ежегодно свои идеи о смене кабинета или его председателя и о формировании другого, предложенного оппозицией, правительства.
А Олег Шенин и его сторонники в коммунистическом движении твердо стоят на марксистско-ленинских позициях и считают, что только социалистическая революция вернет народу то, что у него отнято: Советскую власть, Советский Союз, социализм.
Любопытную характеристику дают лидеру КПРФ в стане антикоммунистов. Вот что, например, пишет о нем председатель Национального инвестиционного фонда Александр Лебедев в статье «Социал-демократия после социализма и вне демократии»:
«Геннадий Зюганов слывет социал-демократом в основном на Западе — для внутреннего употребления он верный ленинец (хотя и цивилизованный, конструктивный оппозиционер, готовый к диалогам, сотрудничеству и ко всему прочему, что сулит — воспользуюсь полуцитатой из Фазиля Искандера — приближенность к столику). Предложив обществу — вместо «социализма с человеческим лицом» — коммунизм без патологической кровожадности, Геннадий Андреевич исправно получает причитающуюся ему долю электоральных симпатий и уверенно держится за руль оппозиционной баржи, надежно прикрепленной к кремлевскому буксиру.
Это в наших условиях неплохая ниша — благо, упомянутый буксир движется в основном по хорошо изведанным протокам: трос, намертво связующий приверженцев идей Маркса — Ленина — Зюганова с ревнителями упрочения отечественной государственности, не слишком заметен; вращение декоративного штурвала можно выдать — при желании — и за противостояние «преступному режиму», и за поддержку «здоровых сил», и за что угодно». («Независимая газета», 26 июля 2000 г.)
Наблюдение верное: лидер КПРФ именно так и поступает и ведет вслед за собой свою партию. Поэтому постоянно выпускает пар, но никогда не доводит дело до решительной схватки с режимом. Она ему и не требуется. Все, на что способен «вождь» КПРФ, сводится к грозным филиппикам в адрес Кремля и призывам к недоверию правительству. Не более. Выступая с докладом «О текущем моменте и первоочередных предложениях партии по выводу страны из кризиса» на XI Пленуме ЦК КПРФ 6 марта 2003 года, Зюганов, привычно нарисовав жуткую картину состояния страны, сказал:
«Вывод однозначен: большинство депутатов предало народные интересы, изменило своим предвыборным обещаниям, обмануло своих избирателей.
Можно ли на выборах в Государственную Думу изменить власть в стране? Наверное, и нынешний школьник скажет: нет, нельзя. Зачем же Геннадий Андреевич обманывает (или вводит в заблуждение) избирателей? Ясно — зачем: чтобы получить их голоса, пройти в Думу и еще четыре года жить беззаботно, время от времени критикуя «антинародный режим», демонстрируя тем самым электорату свою «оппозиционность», но при этом ни за что не отвечая.
