— Геннадий Андреевич Зюганов объявил о том, что они теперь переходят в жесткую оппозицию к режиму. Почему — теперь, когда у них отняли комитеты, а не тогда, когда были протащены Земельный и Трудовой кодексы и другие, действительно антинародные законы? Ведь именно тогда они должны были вывести на улицы 20 миллионов, которые голосуют за коммунистов, но они этого не сделали.
— Сейчас у руководства КПРФ появился исторический шанс — наконец, перейти в настоящую оппозицию и тем самым привлечь на свою сторону миллионы голосов избирателей. Сегодня у них есть реальный шанс отмежеваться от той социально-экономической политики, которую проводят президент и правительство, и сказать: «Мы никакого отношения к ней не имеем, эта политика ошибочная и мы — против нее». Но я очень сомневаюсь, что что-нибудь произойдет.
Вот на прошлой неделе Госдума приняла в третьем чтении закон об отмене льгот военнослужащим. На ушах уже стоят военные пенсионеры, и в армии недовольство. Ну, казалось бы, если ты говоришь, что радикально настроен и переходишь в жесткую оппозицию, организуйте массовые демонстрации протеста против принятия этого закона. В Италии 20 миллионов человек выходит на улицы протестовать против внесения поправок в трудовое законодательство! У нас принят Трудовой кодекс, полностью меняющий всю систему трудовых отношений, а КПРФ вывела к Госдуме всего 200 человек. Но если бы она вывела к Госдуме хотя бы 10 тысяч человек, Трудовой кодекс не был бы принят.
Обратите внимание — недавно в Воронеже протестовать против повышения цен на жилищно-коммунальные услуги вышло 25 тысяч человек, причем по призыву профсоюзов, а не КПРФ. Я присутствовал на разных совещаниях и могу сказать, что выступление воронежцев власть испугало больше, чем все акции КПРФ за прошедшие годы вместе взятые. Власть напугала массовость, которая показала, что люди уже доведены до крайности. И не случайно господин Греф тут же пришел в Думу докладывать, что он, оказывается, никогда не требовал, чтобы была 100-процентная оплата коммунальных услуг. Но почему КПРФ этот процесс не взяла под свой патронаж и руководство? Ведь она же выступает от имени обездоленных! А я понимаю — сделать это страшно, потому что надо идти на реальный конфликт с властью, что чревато опасностью быть обвиненной в экстремизме.
— Пленум ЦК КПРФ и товарищ Зюганов в постановлении всю ответственность за проводимый социально-экономический курс возложили — я цитирую — «на президента, его правительство и думское большинство». Выходит, тем самым косвенно признано, что КПРФ до сих пор разделяла ответственность с режимом за проводимый курс и при Ельцине, и при Путине. Она фактически разделяла ответственность, а сейчас, выходит, косвенным образом признал это и сам лидер партии?
— Тут я немножко не согласен. В этой Госдуме, по крайней мере, последний год все-таки рядовые члены фракции КПРФ занимали принципиальные позиции, и большинство фракции голосовало против. Хотя были ситуации мне непонятные, когда по принципиальным законам Геннадий Андреевич Зюганов и Геннадий Николаевич Селезнев никак свою позицию не проявляли. Разве это не нонсенс, что лидер фракции по принципиальному закону свою позицию не обозначил! Возможно, это делается для того, чтобы в случае чего попасть к президенту и показать: «Я не совсем враг. Да, радикалы из моей фракции голосовали против, а я, видите, — никак, поэтому со мной можно разговаривать». Это не мои домыслы, так было на протяжении всех десяти лет. К сожалению, это присутствует и сейчас.
— Но вы согласны с тем, что, встраиваясь во власть и голосуя значительной частью фракции за антинародные законы, фактически КПРФ в те годы разделяла эту ответственность?
— В те годы — да, разделяла. Но сейчас, по крайней мере, последний год подавляющее большинство фракции КПРФ занимало принципиальную позицию.
