— Выставляй, сколько хочешь, сержант, — согласился Уинстон, похлопывая его по плечу. — Выпей-ка вот этого, — предложил он, потянувшись за бутылкой, и, словно представляя гостя, добавил: — «Шатонеф дю Пап» — одно из лучших вин Франции, к тому же хорошей выдержки.
— Спасибо, — ответил Бен. Он взял наполненную рюмку и поднял ее. — Смерть фашизму!
— Смерть фашизму! — повторил Уинстон. — Ну, а теперь я собираюсь всхрапнуть. Разбуди меня, если что случится.
Бен расставил удвоенные караулы и до полуночи, дважды сам проверил все посты. Он уже завертывался в одеяло, собираясь прилечь около Косты и Прэта, когда загремели выстрелы.
Началось нечто невообразимое. Полусонные солдаты с дикими криками метались из стороны в сторону, ведя беспорядочный огонь. Бен моментально вскочил на ноги.
С большим трудом удалось ему собрать солдат и занять боевой порядок. Минометный и пулеметный огонь противника не утихал, то там, то здесь слышались призывы: «Санитара! Санитара!». Бен теперь уже не сомневался, что большинство солдат — такая же необстрелянная зелень, как и капитан Уинстон.
Отослав Хэнка Прэта на командный пункт с донесением, Блау приказал прекратить огонь, чтобы разобраться в обстановке.
Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась, но остаток ночи никто не сомкнул глаз. Бен приказал своим людям окопаться, выбрал для пулеметов и минометов огневые позиции и выставил передовой наблюдательный пост в составе Косты и двух других солдат, обязав их немедленно докладывать о всем замеченном. Однако до самого утра от них не поступило ни одного донесения.
Капитан Уинстон появился в расположении первого взвода растрепанный и недовольный.
— Ложная тревога, только и всего, — авторитетным тоном заявил он, хотя сам был явно напуган и то и дело прикладывался к фляге, болтавшейся у него на поясе. Отхлебнув очередной глоток, Уинстон протянул флягу Бену, но тот отрицательно покачал головой.
— По-моему, наши боевые порядки слишком растянуты, — сказал Бен. — Не лучше ли будет несколько отойти?
— Ерунда! — буркнул Уинстон. — С флангов нас прикрывают роты «В» и «С»[136]. Я поддерживаю с ними постоянную связь. Ничего не случится, не трусь.
Бен проводил капитана до его домика и с разрешения Уинстона ознакомился с картой местности. Командный пункт располагался на тыльном скате лесистой возвышенности, а рота была выдвинута вперед в виде треугольника, обращенного вершиной к востоку. Если капитан говорил неправду и роты «Бейкер» и «Чарли» поблизости не было, то выходило, что рота Уинстона полностью открыта для атаки с флангов, а это грозило самыми тяжелыми последствиями. Бен обратил внимание капитана на это обстоятельство, но тот высмеял его, бросив презрительное замечание об опытном солдате, который «боится собственной тени».
Вернувшись во взвод, Бен с удовлетворением отметил, что солдаты хорошо окопались и находятся в полной боевой готовности. Приказав раздать пулеметчикам, стрелкам и минометному отделению дополнительный комплект боеприпасов и ручные гранаты, Бен уселся на землю и прислонился спиной к дереву, борясь с одолевавшей его дремотой.
На рассвете всех разбудила отчаянная стрельба, она велась сразу с трех сторон. Прибежавший Коста доложил, что лейтенант, командир второго взвода, убит. Местность все еще была покрыта утренней дымкой — даже в ста шагах нельзя было ничего рассмотреть. Снова, как и ночью, стали падать мины, и вскоре появились убитые и раненые.
Оставив вместо себя Хэнка, Бен поспешил к Уинстону. Этот Прэт совершенно не походил на Кинкейда, которого Бен в свое время знал в Испании. Прэт был, если можно так сказать, рожден для битвы.
Бен застал Уинстона в тот момент, когда капитан старался побриться — без особого, впрочем, успеха, если судить по трем порезам на лице.
— На вашем месте, сэр, я отдал бы приказ отойти, — проговорил Бен. Уинстон уставился на Блау. Глаза его были налиты кровью, руки заметно тряслись.
«Если бы этот фрукт не был явно пьян, — подумал Бен, — я бы сказал, что он готовится удрать в госпиталь».
Уинстон продолжал смотреть на Бена, выпятив подбородок.
— Здесь командую я, сержант! — ответил наконец он.
— Слушаюсь, сэр. Какие будут указания?
— Приказываю атаковать, — распорядился Уинстон; он уже отказался от мысли закончить бритье и теперь умывался. Бен был поражен. Атаковать? Кого? В каком направлении?
— Прямо перед нами по крайней мере три станковых пулемета, — проговорил он, — не говоря уже о минометах. Мы находимся под перекрестным огнем. Я не удивлюсь, если вскоре перед нами появятся вражеские танки.
Уинстон снова взглянул на Бена; его губы дрожали.
— Подавить пулеметы. О танках мы будем думать, когда они появятся.
— Слушаюсь, сэр! — ответил Бен и бегом пустился в обход холма.
