А где же аплодисменты, переходящие в овацию? Странно, странно…
Шум превращается в сплошной крик, перемежающийся отдельными хлопками.
Вот придурки! Смутные фигуры кидаются на сцену…
Мне становится совсем легко, но я падаю…
Я устал, я хочу спать.
И уже падая, уцепившись за стойку, в оркестровую яму, которой нет, я слышу заглушающий всех истошный вопль, в котором все — страдание, боль, обида, отчаяние, ужас:
Знакомый голос…
«Вот еб твою мать!» — думаю я.
