Однако возможности Великобритании сейчас не слишком велики. Немцы плотно перекрыли проливы, остаётся только авиация, но Финляндия дальше от Германии, чем сам остров. Никуда Финляндия не денется. Её прошлое и будущее слишком плотно связано с нашей страной.
Гладко встретиться с Рамсаем не получилось: почти сразу за ним на улице Сегла появился неизвестный автомобиль, который занял ту же позицию, которую занимал я в день визита Паасонена. Я позвонил генералу по связному телефону.
- Нет, это не мои люди. И, насколько я в курсе, шведы наблюдение за ним не ведут.
- Понял, спасибо.
Я надел клетчатый пиджак и прикрутил к Браунингу глушитель. Министр ушёл кататься на яхте, а я прогулялся пешочком на улицу Сегла. Прошёл про улице Лиссна, там небольшое поле для гольфа, взял клюшки в прокат и занялся игрой в гольф, незаметно приближаясь к машине наблюдателей. Увидел, что в машине трое, все с биноклями, и в широкополых шляпах и кожаных плащах. Типичные "пастухи". Зашёл в "мертвую зону" зеркал заднего обзора и "промахнулся" мячом в ближайшие кусты. Оттуда трижды выстрелил. Подошёл к машине и убедился, что контрольных не требуется. В машине была рация. Встречу в ресторане надо отменять. Я прошёл в ресторан, меня встретил Сашка.
- Отбой, Рамсай притащил хвост. Отпросись в клуб на второй причал.
После этого, я подошёл к Хуго и арендовал у него яхту.
- Один не справишься, Макс! Возьми кого-нибудь. Ну, вон, хотя бы, Кейлви. Кейлви! Иди сюда! - позвал он Сашку. Тот нехотя подошёл.
- Сходи с господином Максом рулевым!
- Я же в ресторане сейчас.
- Ничего, там управятся, всё равно никого нет!
- А сколько? - спросил Сашка уже у меня.
- Что он говорит?
- Спрашивает: "Сколько он получит". Больше десятки не давайте!
- Хорошо! Скажите ему: "Восемь крон".
- Просит десять!
- Тогда возьму другого. Переведите!
- Он согласен, Макс!
- Спасибо. Отдать кормовой! - сказал я, сразу как запыхтел маленький "мариндизель". Отбросил корму на шпринге.
- Отдать носовой! - и дал реверс. Яхта отошла от причала, я среверсировал двигатель, и она послушно стала набирать ход.
- Саша! На руль! Держи вон на тот парус.
Я передал Сашке румпель, а сам пошёл ставить паруса. Закрепил шкоты, перебрался на корму. Заглушил двигатель, сложил лопасти винта. Сел рядом с Сашкой и привел яхту к ветру.
- Что случилось?
- Немцы. Три человека, вели наблюдение за Рамсаем. Убрал. Мне лучше в Суннерста не возвращаться. Я брал клюшки для гольфа и яхту. То есть, мог проходить мимо их машины. Хотя клюшки я сдал, и все видели, что я уехал в город. И появился в клубе через полчаса.
- Если ты уйдёшь, то может быть хуже. По-моему, в тебе сидит война. А здесь - мир. Максимум, вызовут в херргард. Отдашь мне оружие, на случай обыска. У меня есть тайник в клубе. И откручивайся. Ты не наследил?
- Мог оставить следы, когда подходил к машине. Хотя, вряд ли. Я, вроде бы, всё полностью замёл и присыпал. Гильзы все здесь. Сейчас выброшу. - я выбросил стреляные гильзы за борт.
- Яхта Рамсая развернулась!
- Бери под корму!
Через двадцать минут я скомандовал: "К повороту!". Старинный приём: "забрать ветер!". Мы прикрыли яхту Рамсая от ветра, она чуть сбросила ход. Рамсай сидел возле мачты. Охрана немного нервничала.
- Что Вы делаете? Отойдите дальше!
- Господин Рамсай! Разрешите Ваш автограф! - прокричал я по-английски.
Рамсай удивлённо посмотрел на меня. Затем показал рукой, что мы можем подойти к борту. Мы вывалили кранцы, и подали носовой. Срубили такелаж и обе яхты легли в дрейф.
- Прошу Вас, господин министр! - и я показал на кают-компанию на своём борту. - Обстоятельства изменились, господин министр. У Вас на хвосте сидели немцы.
- Мы никого не видели!
- Значит, им было известно, куда Вы едете.
Рамсай перешёл к нам на борт.
- Кейлви, поставь кливер и возьми три рифа. Прошу Вас, господин министр.
Мы спустились в каюту.
- Полковник Иволгин, начальник 2 отдела ГРУ ГШ при Ленинградском фронте. Вы хотели со мной встретиться.
- Да, господин полковник. Есть несколько вопросов, один из которых личный. Начну с него, потому, что от него зависят все остальные. У Вас в плену находится моя дочь. - я усмехнулся, услышав его фразу.
- Господин министр, у Вас несколько преувеличенное отношение к положению Вашей дочери в СССР. Она замужем за одним из моих сотрудников. Проживает в Ленинграде, в отдельной квартире, и работает у меня в отделе. А пленные в городе не живут. Они помещены в лагерях за городом. Вот фотография одного из таких лагерей. А это снято в квартире Вашей дочери.
Министр рассматривал фотографию Хуун в столовой за столом.
- Это её квартира?
- Да.
- Она пишет, что ожидает ребёнка.
- Да, ребёнок должен будет появиться на свет в конце января - в начале февраля будущего года. Она довольна этим обстоятельством. И она в курсе того, что мы с Вами должны встретиться.
- Да, я получил день назад её письмо, в котором она желает успехов на переговорах, иносказательно, правда. Там есть странная фраза, что её судьба находится в моих руках. Это - угроза?