Кэрис говорила мне, что в отличие от обычных детей, которые начинают ходить в годовалом возрасте, дети с синдромом Дауна обычно пытаются пойти годам к двум. Санни было всего пятнадцать месяцев, так что она явно шла с опережением графика, потому что решительно была настроена ходить.
Я включил телевизор и лег на диван, не ожидая, что она снова попробует пойти. Но краем глаза я увидел, как она, не держась ни за что, сделала один шаг, потом другой. Она шла ко мне!
– Вау! – воскликнул я, вскакивая с дивана.
Стараясь сохранить равновесие, Санни шла ко мне на дрожащих ногах и широко улыбалась. У меня сильно забилось сердце, и я протянул к ней руки. Она улыбнулась еще шире и упала мне на руки.
Подхватив Санни на руки, я бросился к ванной и постучал в дверь.
– Кэрис!
– Да?
– Санни только что пошла! Она сделала несколько шагов!
– Ты шутишь? – воскликнула Кэрис.
– Нет! Жаль, что у меня не было в руках камеры, но все произошло так быстро!
Я услышал, как она выключила воду.
А спустя пару секунд Кэрис выскочила из ванной, завернутая в полотенце и с мокрыми волосами.
– Не могу поверить, что пропустила это. Я уже несколько недель безуспешно пытаюсь заставить ее идти ко мне. Она старалась, но у нее ничего не получалось.
– Я знаю. И я чувствую себя чертовски виноватым. Я даже не звал ее. Она просто… пошла.
Кожа Кэрис была ярко-розовой, возможно, из-за горячего душа. Она покачала головой.
– Она любит тебя, Дикон. Для мотивации ей достаточно того, что ты просто существуешь.
Я сглотнул, не зная, что сказать на это. Я не хотел, чтобы Санни любила меня. Иногда мне хотелось, чтобы она забыла меня сразу же, как только я уеду, и не удивлялась, куда я запропал.
Я посмотрел на что-то лепечущую Санни, а потом повернулся к Кэрис:
– Почему ты думаешь, что она любит меня?
– Полагаю, у нее есть внутреннее чутье, которое позволяет видеть, что в тебе есть что-то хорошее – что-то, чего остальные не замечают. – Она подмигнула мне. – Шучу.
И она отправилась в спальню, чтобы одеться.
После того как она вышла из спальни, мы попытались еще раз уговорить Санни походить. Но, несмотря на наши уговоры, она не повторила свой подвиг. И выставила меня чертовым вруном.
Я стоял, облокотившись о столешницу, и наблюдал за тем, как Кэрис готовит ужин, а Санни играет со своими игрушками в манеже. Треска с лимоном и пряными травами запекалась в духовке, а Кэрис в это время резала салат.
И опять я не мог оторвать от нее глаз, не в силах перестать думать о том, что в ее жизни в обозримом будущем появится какой-то чертов счастливчик. Это будет его жизнью – он будет так же умиротворен, как я в этот момент. Но в отличие от меня он не причинит им боли, которую я неизбежно причинил бы. Я знал, что недостоин Кэрис, но это не меняло моих чувств к ней. И мысль о том, что я должен уехать, была невыносимой.
И я готовился бросить тех, к кому так привязался. Я отказывался это признать, но я жил и дышал мыслями о Кэрис, вероятно, с того первого же раза, когда мы с ней пили кофе. Просто она не догадывалась об этом. А я был слишком труслив, чтобы признаться себе в своих чувствах. Но из-за своего прошлого я не мог доверять себе. Я обязательно рано или поздно причиню им боль. И будь я проклят, если позволю этому случиться.
В следующий после нашей поездки уик-энд я заставила себя нарядиться, несмотря на то что моя жизнь катилась под откос. Это был тот вечер, которого я так боялась. Друг Дикона, Эдриан, устраивал для него прощальную вечеринку в ресторане в центре города. Шэрон, которая искренне полюбила Дикона после того, как он пришел к ней на помощь и провернул номер с «Би Джиз», без колебаний согласилась посидеть с Санни в субботу вечером, чтобы я могла пойти на вечеринку.
В эти дни я нечасто наряжалась в пух и прах и выходила из дому на светские мероприятия, так что я приложила усилия и надела сексуальное ярко-розовое платье и туфли на высоченных блестящих каблуках, о чем, я была уверена, мои ноги позже очень пожалеют. И я использовала свой новый выпрямитель для волос – еще одну мою ночную покупку, – чтобы уложить их крупными волнами. Мое желание произвести впечатление на друзей Дикона казалось глупым, учитывая, что он собирался уехать через два дня. Но, если быть честной, я знала, что хочу произвести впечатление на Дикона. Что было просто нелепо. Неужели я надеялась, что, кинув один лишь взгляд на меня, он, как по волшебству, решит никуда не уезжать и откажется от работы, за которую ему будут платить вдвое больше? Очень умно с моей стороны.
Перед тем как я ушла, Шэрон сказала мне:
– Кэрис, если по какой-то причине вы решите провести ночь вне дома, я могу поспать на диване. Мой муж не будет возражать, если я останусь ночевать у вас. А я с радостью отдохну от его храпа.
Я прищурилась:
