— А он точно живой?..
— Да вроде дышит.
— А нос у него не горячий? Слизь не капает?
— Может, просто его разбудить?
А этот рассудительный голос я узнал.
Андромеда.
Попытался продрать глаза…
Прямо мне в лицо уставилась пучеглазая харя с носом трубочкой, колючей бородой и в ярком, желто-полосатом халате.
— Мама дорогая!
Подскочив, я запустил в харю подушкой, которую обнимал во время сна.
Здоровенную, размером с хорошего кота, пчелу снесло в угол комнаты и накрыло подушкой. Из-под неё послышались громкие ругательства.
А я оглядел команду. Не всю: некоторые просто не смогли протиснуться в узкую, рассчитанную на человека, дверь.
Но здесь были Гефест, Андромеда — в присутствии горгонид комната съёжилась, сделавшись похожей на шкаф; Тарара, котообразный Мануэль и осьминог Мефодий.
А ещё — громадная пчела. Она выбралась из-под подушки и теперь, сердито жужжа, кружила у меня над головой…
— Что это, нахрен, такое? — почувствовав, что в голосе проскакивают истеричные нотки, я постарался расслабиться.
Не вышло.
— Я вижу, пациент скорее жив, чем мёртв, — изрекла пчела хорошо поставленным шаляпинским басом. — Бывайте, ребятишки. Меня ждут пациенты, которым действительно нужна помощь.
И вылетела в дверь.
Я вздохнул с облегчением. Не то, чтобы я боюсь насекомых. Аллергии на пчёл тоже нет. Но если покусает такой здоровенный экземпляр… Думаю, меня раздует до размеров дракона.
— Что вы здесь делаете?
Прекрасно, Тим. Только этого тебе и не хватало, для поднятия авторитета: чтоб команда нашла тренера в розовой спальне с единорогами…
Увижу Лилит — убью.
— Вы сказали, что вечером тренировка, тренер, — робко поднял лапку Тарара. — А сами не пришли.
Остальные закивали.
Я с силой потёр лицо.
— А что, уже вечер?
— Уже, нахрен, ночь! — Руперт. Не вошел, но стоит в коридоре. И… Он что, меня передразнивает?
С другой стороны, это хороший знак: они здесь. Не разбежались, обрадовавшись, что тренер не вышел на поле…
— Дайте мне пару минут, — сказал я, спуская ноги с дивана.
По толпе прокатилась волна сдержанного восторга.
— Он почти такой же волосатый, как ты, Мефодий, — поделился шепотом Тарара.
— А ну пошли отсюда! — рявкнул я во всю силу лёгких. — Двадцать кругов по полю и по сто отжиманий.
Интересно: кто меня раздел? — розовый плед, когда я сел, свалился на пол, и с облегчением я заметил, что трусы всё-таки на месте.
Если Лилит — убью два раза.
И тут я вспомнил ещё один нюанс.
Свидание. Вся команда уверена, что я был на свидании.
Застонав, я закрыл глаза.
Ёшкин кот. Они могли подумать, что я в спальне Лилит…
Приняв душ и напялив старые треники и майку — они лежали на стуле, рядом с диваном, — я побежал на поле.
Если кто-нибудь пройдётся насчёт розового — буду убивать массово…
Стоп.
ПОБЕЖАЛ?..
Остановившись, я прислушался к себе.
Нога не болела.
Колено… — я несколько раз согнул и разогнул ногу. — Чувствовался лёгкий дискомфорт, на двоечку с половиной — против вчерашних семи-восьми…
Я же вчера наступить на неё не мог! К утру на колене должна быть гематома размером со свиную задницу.
Вспомнилось чудовищное говорящее насекомое и я содрогнулся.
Лилит сказала, что здесь у них всё лечат магией. А вдруг…
Да нет. Бред собачий. Магии не бывает.
Моим коленом занимались, можно сказать, лучшие хирурги планеты. Все, как один, утверждали: то, что я смог ходить — уже чудо.
И других ждать не стоит.
Я ещё раз, на пробу, согнул и разогнул ногу.
Ничего. Никакой боли.
И тогда я побежал. Со всей дури, изо всех сил. Я почувствовал, что могу обогнать даже Руперта.
— А ну, девчонки, наддай! — заорал я, вылетев на оранжевый газон, и обогнав рыхлую кучку игроков, помчался впереди всех.
Грудь распирало от желания заорать — просто так, от общего восторга. Оказывается, какое это необыкновенное, особенное чувство: просто ходить, не испытывая боли.
Люблю бегать. Всегда любил. Ветер в лицо, тело дышит, голова свободна…
Удивительно прочищает мозги.
Я опять вспомнил целителя, похожего на мультяшную пчелу…
Надо бы познакомиться с этим городишком поближе. Глядишь, и ещё что полезное найдётся…
И тут я испытал ощущение, сравнимое с ударом о бетонную стену. Свет померк, в ушах застучала кровь.
Лилит права. Права, мать её за ногу!
Я НАМЕРЕННО отгораживаюсь от этого мира. Не хочу ни во что вникать, носа не хочу высунуть со стадиона. Потому что он — единственный знакомый и привычный объект.
Здесь всё настолько чужое, я бы даже сказал — ЧУЖДОЕ, что впору задуматься о душевном здоровье.
Стены стадиона — это стены моей души…
— Эй, тренер, тут к вам пришли.
Я всё-таки споткнулся. Пропахал носом газон — на лице осталось несколько неглубоких царапин — пружинисто вскочил и потрусил к кромке поля.
— Чего тебе, Кунг Пао?
— Вы запомнили, как меня зовут?..
— Это было несложно, — прорычал я привычно. — Зачем ты меня звал?
— К вам пришли, тренер, — цыплёнок повёл крылом в сторону трибуны. — Говорит, вы его пригласили.
Я заметил его не сразу. И не потому что он был маленьким. Наоборот: краб был таким крупным, что не вписывался в привычную картину бытия. Сознание всё время пыталось его вычеркнуть.
— Привет, Ролло. Как сам?
