— А я что, хватит, так хватит, — согласился тот, выпрямляясь на табурете и глядя на меня с довольной, до ушей, улыбкой. Рука любовно погладила нагретое теплом тела цевьё. — Только вряд ли они поняли всё в должной глубине осознания. Были бы умные, вообще стрелять не стали бы.
— Потеря техники любого образумит, Яша, дай отбой по судам, — сказал я, вернувшись.
Звуки выстрелов прекратились, удовлетворённый капитан «Гдова» ещё раз подал сигнал, уже не приветственный, а издевательский.
— Чувствую, на обратном пути мы этих кержаков ещё разок поучим, — презентовал акцию Слава, тоже вваливаясь в рубку. — Если в рабочем коллективе завёлся идиот, то его можно уволить. А вот когда в родне…
Так нас и встречают. Кто с радостью, кто с ненавистью.
Зверьё тут непуганое.
Наглые огромные медведи сидят на гальке среди валежника, выброшенного в половодье Енисеем на берег, и с ленивым интересом рассматривают проплывающие мимо суда, на последнем участке в пятьдесят километров я разглядел четверых косолапых. А скольких не заметил… Раньше с борта теплохода можно было увидеть разве что лося с роскошными рогами, переплывающего реку, а в низовьях ещё и диких северных оленей. Медведи к берегу выходили очень редко, сторожко, справедливо опасаясь браконьерского выстрела. Теперь хозяину тайги бояться некого.
Чайки появились. Большие, северные, южнее я их видел нечасто. Так и не смог я узнать, с чем это связано, может с рыбой? Крупная появляется только после впадения Ангары, и чем дальше на север, тем её становится больше. Или же им чем-то не нравится вода в низовьях. Стоит кому-то из людей выйти на корму, как наглые птицы начинают орать. Сейчас появление чаек часто означает, что где-то поблизости живёт человек. Он постоянно рыбачит, отбраковывая улов на берегу, что-то сразу шкерит у самой кромки на раскладном столике, брак и потроха достаются птицам. Подкормлены, снова привыкли к людям и знают: где есть жильё или судно, там можно поживиться. Они быстро самообучаются.
В тихом эстуарии, где в Батюшку впадала таёжная речка, на прогретой солнцем песчаной отмели в воде с наслаждением плескался беззаботный лосёнок. За всё время своей короткой жизни он не видел ни единого парохода, поэтому появление каравана воспринял, похоже, как ещё одну сущность реки. Ничуть не испугался. А водица там наверняка тёплая… Вот бы понырять!
— Слава, ты ведь ещё и заядлый аквалангист, я слышал? Вроде, даже акваланг на борту держишь, — как ни в чём ни бывало, спросил я у капитана, не подозревая, какую бурю эмоций способен вызвать этот невинный вопрос.
Кофман аж в лице переменился.
— Никогда! Слышишь, никогда больше не называй меня аквалангистом! — громовым голосом трагика возвестил шкипер, после чего, что называется, встал в третью позу, картинно подняв к потолку руку со своей остяцкой курительной трубкой с длинным металлическим чубуком, старинным, узорчатым. Ароматный дым вырвался красивым колечком и поплыл к выходу из мостика.
Такой реакции я предугадать не мог, поэтому опешил. Яков тихо хихикнул.
— Запомни, «Акваланг» — это просто торговая марка, фирма по производству снаряжения для дайвинга. Дайвинга, Алексей Георгиевич! Мы дайверы, а не аквалангисты! Никто в мире не употребляет слово «акваланг» в качестве обозначения класса дыхательных аппаратов, кроме как лохи сухопутные в странах бывшего СССР.
— Да какая разница, мы всегда так говорили, с детства, — улыбнулся я.
— Есть разница! — отрезал он гневно. — Дайверы мы!
— Дайверы, дайверы... Что ж ты так взбеленился, я же не знал про все эти заморочки,— усмехнулся я, подумав, что Кофман сам показал отличный рычаг для будущего троллинга. — А что же вы используете, если не акваланги?
— Аппараты СКУБА. И они отличаются от тех, что придумал Кусто.
— Принял, акваланги, скуба, дайверы, понты, СССР, нихт шиссен… — сдался я, поднимая бинокль.
Он лишь безнадёжно махнул рукой.
Лосёнка уже увела мамка, ещё помнящая, что такое люди.
За небольшой рощей на впадающей в Енисей речке напротив мыска желтел совсем новый сруб недостроенной бани. Метрах в десяти от боковой стены сооружения, обращённой к реке, виднелся сколоченный из хороших досок длинный обеденный стол с такими длинными скамьями, что хоть свадьбу играй. Рядом находилась железная полубочка-очаг, где разводили костёр, а над ней высилась отличная тренога из арматуры с цепью, на крюк которой хозяева этого замечательного местечка вешали котёл или чайник. Дров возле бани была заготовлено вдосталь, целая поленница, укрытая сверху плёнкой.
Котла не было. Хозяев тоже. Остались лоси.
— Слава, скажи, а ты случайно на Фиджи не бывал?
Настала очередь удивиться ему.
— На Фиджи? Нет, это же очень далеко, через весь Тихий океан лететь... Бывал на Красном море, частенько, это самый бюджетный вариант из зарубежных, в Доминикане нырял, на Кубе пару раз довелось… В Крыму нырял, конечно. А что, хочешь приобщиться к дайвингу?
Глаза его заблестели нехорошим азартом инструктора по тактике, стосковавшегося по лохам-курсантам.
