Она мне расскажет, как нужно открывать ресторан, точно. Нужно выбрать для встречи кафешку поспокойнее, чтобы предметно поговорить.
Просидели в ресторане пять часов. Четыре часа разговаривали про мужиков, я рассказала про свою новую несчастную любовь. Примерно час мыли кости моему бывшему шефу. Перед уходом Настюха на двух салфетках накидала мне план открытия ресторана.
Мою новую, несчастную и сумасшедшую любовь зовут Саша. Саша умен до невозможности. Подонок редкий. Врун и подлец. Обладает беспредельным цинизмом, на грани с талантом.
Обычно в жизни как бывает: общаешься с человеком и день ото дня все больше и больше понимаешь, как тебе повезло, что ты с ним знаком. Какое счастье тебе свалилось на лохматую недостойную голову. И вот он уже твой любимый до боли, близкий и родной. Свой в доску. Навсегда.
И вдруг, как гром среди ясного неба — бабах, вылезает откуда-нибудь какая-нибудь чудовищность. Трусость, подлость, предательство. Можно и без громких слов обойтись, встречаются просто банальные занудство и нерешительность. Или еще какая-нибудь гадость, список пороков человеческих велик и неизбывен. Проклятый ящик Пандоры, я забыла, кто его там открыл.
Вот мы и плачем потом сидим. Ревы-коровы.
С Сашей как-то все наоборот получилось.
Я и оглянуться не успела, как оказалась в огромной луже из содержимого всех слизистых оболочек моего тщедушного организма. Ну, не всех, конечно, это я утрирую, преобладали слюни, сопли и слезы.
Я ему глазки спросонок состроила в аэропорту славного города Санкт-Петербурга. Смотрю: симпатичный парень, зачем возможности упускать? Особо не старалась — раннее утро, глаза красные, спать хочется смертельно, косметика на лице отсутствует как класс, — в общем, так, потренировалась. Села в самолет и забыла. А он взял и подошел ко мне в Москве, в Шереметьеве. Нечеловечески с утра красивый, как молодой бог Аполлон. Только белые штаны на нем непонятно зачем были. Вот честно, я не понимаю, почему люди зимой белые штаны носят. По-моему, это чуть ли не хуже, чем белые носки с костюмом носить. Я, может, конечно, утрирую, но все же, все же. Ну да ладно, бог его штанам судья.
— Девушка, я вот все-таки решился к вам подойти, как вы думаете, я правильно сделал? — несмело улыбаясь, произнес Аполлон.
Я добросовестно подумала и честно ответила:
— Не знаю.
Действительно, откуда мне было знать! Я и сейчас не знаю. Полгода прошло, а я даже не определила свою позицию в этом вопросе.
В общем, Аполлон оказался питерским парнем, и поехали мы на моей быстрой машинке в Москву. Саша мой был скромен, вежлив и учтив, порою даже заглядывал мне в глаза по дороге. И называл исключительно уменьшительно-ласкательно. В общем, всячески старался понравиться.
Что, естественно, произвело на меня, в сочетании с белыми штанами, крайне неблагоприятное впечатление. Я нахальных мужчин люблю. Мне они кажутся очень уверенными в себе. А чересчур внимательные и заботливые, наоборот, кажутся мне слабыми и неуверенными. А хорошие, заботливые, внимательные и нахальные одновременно почему-то все время проходят мимо моего сознания, к великому сожалению. Не знаю, в чем тут дело. Со мной вроде все в порядке, значит, это они виноваты. Не видят, понимаешь!
Вот и Сашенька показался мне мальчиком-зайчиком.
М-да. Не распознала. Чего-то я тогда явно не понимала в этих странных созданиях — мужчинах. Сейчас понимаю еще меньше.
Мальчик мой, зайчик, попросил телефон, начал довольно регулярно звонить, с нетерпением ждать встречи и через две недели героически встречал меня в аэропорту города Питера, куда я вновь летела по делам.
Я летела и злилась на себя. Глупость какая, зачем нужно встречаться с человеком, который не нравится, непонятно. Сейчас ехать с ним целый час на его ржавом «фольксвагене», или какая там у него еще железная лошадь, я не знаю. Притворяться хорошей, вежливой и заинтересованной, а потом еще плести бред про неосуществимость встречи в связи с тотальной занятостью и необходимостью круглосуточного вечного присутствия на боевом, то есть рабочем посту.
Времени у меня много, и в процессе полета и сопутствующих ему размышлений я медленно и плавно погружаюсь в чувство вины.
А может, не врать, а вежливо объяснить что к чему? Подружиться даже можно, если не дурак окажется. Блин, как неудобно-то, старался человек, в аэропорт за мной приехал. Ладно, решено, корректно объясню, что душевной потребности в нем не испытываю.
Через час, когда он меня высаживал в нашем питерском офисе, я была уже влюблена по уши.
Бог его знает, чем он меня очаровал. Может, отсутствием белых штанов?
С момента встречи практически слова не дал сказать. Из отведенных на дорогу шестидесяти минут, сорок пять разговаривал по телефону. В глаза не заглядывал. Вел автомобиль, отвечал на звонки, звонил сам, устраивал телефонные конференции. И все это время он умудрялся держать меня за руку, которую иногда встряхивал и говорил с улыбкой:
— Натик, прости меня, мне надо поработать.
Многорукий Шива и Александр Македонский в одном лице.
