Полна земля молвой о нас, и ярокИ в небесах Киприды[141] дивной блеск,И сколько есть людей под солнцем дальнимОт Понта до Атлантовых пределов,[142]Того, кто власть мою приемлет кротко,Лелею я, но если предо мнойГордиться кто задумает, тот гибнет.Таков уж род бессмертных, — что дарыИз смертных рук сердцам отрадны нашим.И правду слов я скоро здесь явлю.Из всех один меня в Трезене этомТесеев сын, надменный Ипполит,Могучею рожденный АмазонкойИ благостным Питфеем[143] воспоен,Последнею расславил в сонмах дивных.Он радостей и уз любви бежит,А меж богов сестры милее ФебаИ Зевсовой нет дочери ему…И с чистою среди зеленой чащиНе знает он разлуки. Своры онПо зверю там гоняет с нею рядом,Сообществом божественным почтен…Нет зависти во мне: какое делоМне до того? Но в чем передо мнойОн погрешил, за то гордец ответитСегодня же… Нависла и давноЛишь мига ждет, чтоб оборваться, кара.Когда чертог покинул он Питфея,Чтоб Элевсина таинства узреть,[144]Священный град Афины посетил,Там юношу увидела женаЕго отца, блистающая родом;И чарами Эрота сердце в нейВ тот миг зажглось моей державной волей,И ранее, чем уезжать сюда,Влюбленная, она скалу ПалладыС той стороны, что смотрит на Трезен,Святилищем украсила Киприды,И храм ее тоскующей любвиТак и прослыл «святыней Ипполита».Когда ж Тесей, чтобы себя омытьОт пролитой им крови Паллантидов,В изгнание из Аттики с женойСюда, в Трезен, свой парус направляетНа целый год — несчастная, мечтыБезумные со стонами мешая,Здесь от Эрота жала сохнуть стала.Она молчит. Из челяди никтоО тайне и не знает. Только страстиНе суждено угаснуть без следа:Отцу о ней я расскажу, Тесею,И будет нам враждебный ИпполитУбит его проклятьем. Царь глубинный,Не даром же Тесею Посейдон[145]Три посулил желания исполнить.Прославлена — но все-таки умретИ Федра. Пусть! Мне лучше, чтобы ФедраПогибла, чем, виновных поразив,Мне сердца, месть лаская, не насытить.Но вот и он, вот Ипполит, ТесеяНадменный сын… Покинув лов тяжелый,Сюда идет — я ухожу… Пора…С какою он большой, веселой свитой.Как ярко гимн ихДевственной звучит,Богине их отраден, Артемиде:Не чует он, что Адовы вратаУж для него открыты и что солнцаПоследнего он пьет теперь лучи…
(Исчезает.)
Входит Ипполит с охотниками. Навстречу им — старик слуга.
