Книга содержит образцы греческой лирики ( Авторы: Гомер, Терпандр Лесбосский, Алкей, Сапфо, Анакреонт, Алкман, Стесихор, Ивпк, Коринна, Пиндар, Бак-хилид, Праксилла, Архилох, Семонид Аморгский, Гиппонакт, Каллин, Тиртей, Солон, Мимнерм Колофонский, Феогнид, Симонид, Кеосский, Ксенофан, Паррасий, Херил, Эвен Паросский, Антимах, Ион Хиосский, Ион Эфесский, Платон, Гегесипп, Эвен, Аскалонский, Демодок, Кратет Фиванский, Менандр, Эринна, Адей, Фалек, Филет Косский, Посидипп, Феокрит, Каллимах, Гедил, Асклепиад Самосский, Александр Этолий-ский, Леонид Тарентский, Симмий, Диоскорид, Анита, Алкей Мессенский, Симонид Магнесийский, Бион, Мосх, Антипатр Сидонский, Филодем, Мелеагр Гадарский, Архий, Митиленский, Галл, Антипатр Фессалоникский, Алфей, Руфин, Антифил Византийский, Онест, Автомедонт, Филипп, Фессалоникский, Апол-лонид, Лоллий Басс, Лукиллий, Никарх, Дионисий Софист, Лукиан, Метродор, Император Юлиан, Паллад, Феон Александрийский, Мариан Схоластик, Юлиан Египетский, Агафий, Македоний, Павел Силенциарий, Валерий Катулл, Квинт Гораций Флакк, Октавиан, Альбий Тибулл, Секст Проперций, Публий Овидий Назон, Луций Анней Сенека, Марк Валерий Марциал, Децим Магн Авсоний, Клавдий Клавдиан, Тукциан, Пентадий, Модестин, Региан, Линдин, Флор, Тибериан, Суль-пиций Луперк Сервасий-младший, Луксорий, Витал. Перевели: Л. Блуменау, А. Артюшков, Я. Голосов-кер, Вяч. Иванов, В. Вересаев, С. Лурье, Л. Мей, Г. Церетели, A. Пушкин, М. Михайлов, М. Грабарь-Пассек, В. Водовозов, И. Анненский, Д. Усов, В. Нилендер, О. Румер, В. Латышев, Ф. Зелинский, С. Апт, Ф. Петровский, Ю. Шульц, Н. Краснов, B. Печерин, Д. Дашков, Н. Костров, К. Масальский, М. Лозинский, Д. Шестаков, М. В. Ломоносов, Н. А. Львов, Г. Р. Державин, Н. И. Гнедич, Адр. Пиотровский, С. Шервинский, C. Ошеров, А. Семенов-Тян-Шанский, И. Гинцбург, Б. Пастернак, А. Тарковский, Л. Остроумов, В. Брюсов, М. Гаспаров. Переводы с древнегреческого и латинского. Вступительная статья С. Шервинского. Составление и примечания С. Апта (1-644) и Ю. Шульца (645-1020).
Говоря «античная лирика», мы разумеем лирику двух не только разных, но и весьма различных народов — греков и римлян. Поэзия римская — в прямой зависимости от греческой, но это не продолжение и не копия: у римской поэзии немало своих национальных черт. Объединение лирики греческой и римской в единое понятие лирики «античной» оправдано общностью культуры языческого рабовладельческого общества, заложившей основы культуры Средиземноморья, то есть в большой мере новой Европы.
У поэзии греков и римлян различна и судьба. Римской поэзии лучше была обеспечена жизнь в последующих веках. В таких странах, как Италия или Франция, древнеримская культура, по существу, никогда не угасала, даже тогда, когда восторжествовало христианство и когда эти цветущие, богато цивилизованные области оказались ареной варварских нашествий. Даже в самые глухие годы раннего средневековья она теплилась в монастырских кельях и только ждала времени, когда ее произведения снова станут насущным хлебом филологов и поэтов. У более древней поэзии греков не было этой относительно счастливой обеспеченности. Если Гомер и Гесиод уцелели в общем крушении Эллады, то лирика греков, за малыми исключениями, почти целиком пропала. В Византии ранней греческой лирикой интересовались преимущественно ученые, извлекая из нее нужные им грамматические примеры, которые для нас и остаются иногда единственным материалом, дающим понятие о том или ином поэте.
Непоправимый удар античному литературному наследству нанесла гибель Александрийской библиотеки.
Приходится собирать остатки древней греческой лирики, как колосья в поле после снятия урожая, воссоздавать утраченное по отдельным фрагментам. Пусть же читатель, стремящийся познакомиться с лирикой Древней Эллады, помедлит в недоумении и печали среди этого беспощадного опустошения, не удивляясь тому, что наряду с немногими счастливо сохранившимися образцами его вниманию будут предложены обрывки, обломки, по которым ему трудно будет составить себе понятие о целом. Впрочем, иные краткие стихотворения лишь кажутся фрагментами, — на самом деле они так были написаны.
Ранее VIII века до н. э. лирики, принадлежавшей определенным авторам, в Элладе не существовало. Народ, конечно, пел, но еще не писал. То было время, когда за поэтом-лириком не стояло никаких литературных предшественников.
Зато народное творчество было в расцвете. По всей Греции, по азийскому побережью, по островам Архипелага певцы-рапсоды разносили эпос Гомера, навсегда ставший для античной поэзии сокровищницей тем и словесного выражения. А рядом с профессиональными певцами девушки и юноши, по случаю возвращения весны, сбора винограда или просто сопровождая свои полудетские игры, распевали нехитрые песенки, как у всех народов на земле.
Такие песни, как «О ласточке» или об игре в «черепаху», — вот те узенькие просветы, через которые мы заглядываем в мир греческой народной лирики древнейших времен.
Начиная с VIII и тем более VII века правомочно уже говорить о греческой лирике как о выделившемся жанре литературной поэзии. VII век был временем формирования эллинского политического единства на основе сосуществования ряда отдельных, нередко враждовавших друг с другом племен, из которых рано выдвинулись на культурную арену доряне, ионяне, эолийцы. Они нахлынули с востока и с севера и теперь осваивали малоазийский берег, острова и гавани греческой земли. В этом процессе вырабатывался дух воинственной предприимчивости. В общем подъеме громко заявила о себе лирическая поэзия, связанная уже с определенными, иногда полумифическими именами. Смутной тенью проходит в памяти человечества образ певца Орфея.
В развитии искусств тех отдаленных времен не наблюдается параллелизма. Когда народ успел уже создать величественнейший из эпосов мира, когда и лирика с быстротой неслыханной достигла высокого уровня, другие искусства Греции были еще в периоде становления. Архаическая Ника Архерма кажется принадлежащей эпохе куда более ранней, чем стихи того времени.
Мы впали бы в ошибку, подумав, что тот или иной жанр лирики был бесспорно первым по времени в развитии греческой поэзии. «Мелика», то есть песенный жанр, появился примерно одновременно с поэзией «ямбической», нередко окрашенной сатирически; тогда же возникла поэзия «гимнов», то есть хоровая лирика религиозного или хвалебного рода; вступил в свои права и элегический дистих (двустишие), нашедший позже широкое применение в элегии и эпиграмме. О возможности какого-либо хронологического уточнения тут говорить не приходится.
Особенно горестна утрата столь многих мелических произведений. В них наиболее выражено было личное лирическое начало. В дошедших до нас такая прозрачность и непосредственность чувств, какая может быть лишь у поэзии, еще не удалившейся от своего прямого источника — поэзии народной.