В наше время Катулл более всего ценим за стихотворения на темы любви и дружбы. Любовные стихотворения, возможно, посвящены не одной женщине, но уже в античности единственной возлюбленной Катулла и адресатом его творчества считалась Лесбия. Это псевдоним, настоящее ее имя было Клодия (Apul. Ap. 10). Поэт называл ее эпитетом греческой поэтессы Сапфо, бывшей родом с острова Лесбоса. В настоящее время почти все исследователи идентифицируют Лесбию-Клодию с женой Метелла Целера и средней сестрой Клодия Пульхра, аристократкой Клодией, славившейся в Риме красотой и распущенностью [19, 89; 20, 15—53], хотя есть и сомнения и предположения, что она была не аристократкой, а вольноотпущенницей семьи Клодиев [14, 103—105]. Вдохновленный любовью поэт написал эмоциональные, искренние и волнующие стихотворения. Переводчики и исследователи обычно стараются составить из них цикл, выбрав из разных мест сборника и распределяя любовные истории в порядке любовного романа.

Мир любви Катулла — отдельная, принадлежащая только ему и любимой область, поднявшаяся над установками окружающего мира: «Давай жить и любить!» — говорит он любимой. Не стоит обращать внимание на толки, реакцию других людей:

Пусть ворчат старики, — что нам их ропот?За него не дадим монетки медной!(5, 2—3).

Катулл выявляет самые разнообразные нюансы мира своей любви. Счастливая любовь полна солнца и света. «Поистине для тебя сияли ослепительные солнца» — Fulsere vere candidi tibi soles, — говорит он себе, вспоминая прошедшие времена (8, 8). Свою возлюбленную поэт называет светом (68, 132; 107, 6) и светлой богиней (68, 70). Он находит слова для выражения и безумной любви, и нежной привязанности, и определенных обязательств. Он понимает любовь как вечный союз святой дружбы (109, 6), такой верный союз, какого еще никогда не было (87, 3—4). Он утверждает, что любит Лесбию «не так, как любит каждый любовницу, а подобно тому, как родители любят своих детей» (72, 4). Увидев неверность и распутность Лесбии, Катулл признается, что не сможет больше ее уважать (55, 5), потому что она стала для него «намного дешевле и ничтожнее» (72, 6). И печаль, и обида, и разочарование выливаются, как обычно, в коротком стихотворении:

Целий, Лесбия наша, Лесбия эта,Эта Лесбия, что была КатуллуИ себя самого и всех милее,В переулках теперь, на перекресткахВеличавого Рема внуков ловит.(58).

Возможно, в это время поэт пишет стихотворение-мольбу из четырех строк:

Если желаешь ты глаз моих свет подарить мне, мой Квинтий,Иль даже то, что милей света чудесного глаз,Не отнимай же того у меня, что намного дорожеГлаз и всего, что милей света чудесного глаз!(82).

Теперь он высказывает сравнение, которое впоследствии повторится во всех литературах Европы:

«По ее вине иссушилось сердце,Как степной цветок, проходящим плугомТронутый насмерть»(11, 23—24).

Теперь он убеждает себя вырвать любовь из сердца:

«Долгую трудно любовь пресечь внезапным разрывомТрудно, поистине так, — все же решись наконец!В этом спасенье твое, решись, собери свою волюОдолевай свою страсть, хватит ли сил или нет»(76, 13—16).

Теперь очень пригодилась бы помощь друга, но в несчастье ее как раз не хватает. Тогда звучит небольшое стихотворение-жалоба:

Плохо стало Катуллу, Корнифиций,Плохо, небом клянусь, и тяжко стало,Что ни день, что ни час — то хуже, хуже...Но утешил ли ты его хоть словом?А ведь это легко, пустое дело!Я сержусь на тебя... Ну где же дружба?Но я все-таки жду хоть два словечка,Пусть хоть грустных, как слезы Симонида.(38).
Перейти на страницу:

Похожие книги