Но хуже было другое. Эскетинг водил меня на более глубокие слои зеркали, но этот опыт был мало полезен. Да и объем опыта такого рода у меня был минимален. То место, где я находился, было близко, наверное, к пятому, а то и шестому уровню тафипы по глубине. В Царстве Снов этот уровень нереальности выражался отвратительнейшим образом. Я делал шаги, но только спустя время начал понимать, что направление, куда я шагаю, не определено. Так получилось, когда я бродил между местными черными деревьями и резвящимися тенями. Этот мир был зыбок, эфемерен. здесь буквально нужна была сила, сущность, некий закон пространства, который определял бы реальность. И к этой реальной реальности могло бы быть «направление». Если же шагать без направления, то шагающий проваливался в недействительность, словно в зыбкое болото, постепенно уходя куда-то совсем уж непонятно куда. И пока что единственный такой «путь» я чувствовал только в Лэнг, куда можно было добраться, следуя за голосом На-Хага. Самая же тяжкая проблема в том, что двигаться я мог либо «в Лэнг», либо постепенно проваливаться в Царство Снов. Других вариантов у меня не было.
Усиленно мысля, я пытался не предаваться панике. Очень тяжкая ситуация была, казалось, патовой, безвыходной. Система здесь работала плохо в плане поиска информации. Я буквально находился на изнанке информационных полей Земли. И не обладал нужной силой, чтобы стабилизировать связь с нмии. Да и свободных очков для поиска особо не было. Но, листая свою виртуальную книгу на предмет полезной информации, я быстро пришел к безумному варианту, который, возможно, мог бы мне помочь.
Самая сложная проблема была в том, что у меня не было «направления». Те вуали, которые я «срывал» с действительности, режа её на части кусками, были ничем иным, как самой материей Царства Снов. Чем большие куски действительности я срывал, тем меньше её, очевидно, оставалось. Можно было бы представить структуру того пространства, которое было в Бахре, подобно множеству наслоившихся друг над другом пленок на поверхности кипящей воды. Я срывал кусочки, проникал под одну, другую… Пока не остался около последней. Самой прочной и самой зыбкой одновременно. Скрючившиеся пальцы чувствовали материю реальности по-особенному: словно это было уже не что-то твердо-эфемерное, а скорее как полузастывашая глина, сочиваяся где хуже, а где и активнее водянистой грязью сквозь пальцы. Но я точно мог её сдвинуть, открыть щель, дыру.
Только вот за этой дырой будет скорее всего нечто непонятное. Просто ничто или бесконечная нереальность, в которую я попал, вырвавшись из Каменного Дома… Не важно. Я чувствовал, что там просто бездна, в которую я мог бы нырнуть, но вот вынырнуть — очень вряд ли.
Зато я нашел в своей книге альтернативное «направление». Удивительно, что я, человек, не увлекавшийся магией снов от слова вообще, имел в книге магии такой явный операнд для этого направления искусства, благодаря которому мог бы найти иную, отличную от топы Лэнга дорожку. Онейрена Метамерос.
Воспоминания накатили внезапно и горячо, словно холодный водопад в пустыне. События, случившиеся в Трое, вставали перед глазами одно за одним, а старые связи и знакомые мелькали перед внутренним взором. Накатила ностальгия. Троя — это место, в котором я осел после множества скитаний. И место, которое почти стало мне домом. Если бы события сложились каплю иначе, если бы я был тверже, не предавал бы Царя… Но сейчас это все неважно. Я был неопытен, слаб, а Троя так и не стала мне домом. Зато оставила наследие. Онейрена Метамерос, место за снами. Даже спустя столько лет я помнил его. Помнил каждую букву, написанную кровавыми чернилами, каждую мысль, которая была столь четкой во время написания, что даже спустя много лет не потускнела ни на йоту. Я помнил рисунки, образы, каждый из которых мне теперь был куда более ясен. Мы в буквальном смысле формировали из материи плана снов место. И я все ещё был с этим местом связан. Все ещё мог туда прийти. Более того, я был к нему даже ближе чем когда-либо раньше, за исключением того момента, когда держал Некроконмарас…
