Полковник не считал себя образцом нравственной чистоты. Он очень на многое вынужденно или из осторожности закрывал глаза и даже не гнушался получать некоторую финансовую помощь от прапорщиков своей части, отвечающих за административно-хозяйственное обеспечение подразделений, которые ухитрялись открыто воровать военное имущество в особо крупных размерах в течение многих лет и ни разу не загреметь по соответствующей статье. Да и сам процесс присяги новому государству сопровождался таким количеством мелких, но довольно омерзительных деталей, что Калмыков откровенно не мог ответить самому себе на такой простой вопрос: «А сколько раз ты изменил боевому знамени, сколько раз перешел через линию фронта?» Очень может быть, ни разу. В принципе полковник был почему-то убежден в том, что предательство – категория сугубо личной оценки. И защищал собственное «я» набором формальных оснований.
Однако на сей раз происходило нечто из ряда вон выходящее. Какая-то неведомая диверсионная группа, однозначно засланная сюда из-за границы (возможно, что из России, хотя вряд ли со стороны официальных властей) для того, чтобы получить планы подземных сооружений давно уже не действующего Полигона, нападает на армейскую машину, убивает водителя и начинает планомерный допрос начальника штаба. Невероятное событие! И главное, какими словами докладывать о случившемся командиру части?
Калмыков представил, сколько в ближайшее время соберется здесь всяких проверяющих. Можно ожидать и прибытия комиссии из Министерства обороны. Приедет какой-нибудь «западенец», который терпеть не может восточные районы, и устроит показательную порку всего командного состава. А крайним окажется как раз он, не обеспечивший должной защиты своих рекогносцировочных поездок и по непонятной причине не тронутый диверсионной группой. Теперь под угрозой не только проведение командно-штабных учений, но и его служба в армии. Если же в действие вступит Служба безопасности, можно ожидать и более неприятных вещей. И самое последнее, особенно неприятное. Именно ему придется сообщать о трагедии семье Бобриченко…
– Эх ты, полковник! – пробормотал он, взбираясь на очередной холм.
За гребнем возвышенности, около геодезического знака, наконец показался поселок. Калмыков, тяжело дыша после подъема, присел на траву, опираясь спиной о металлическую опору триангуляционной вышки.
Он представил, как спустя двадцать минут войдет в ворота контрольно-пропускного пункта. Все подразделения, безусловно, живут в особом режиме. Что уж тут говорить? За годы службы полковник не помнил случая, когда убивали военнослужащих, да еще за пределами территории войсковой части, и похищали начальника штаба.
Калмыков не сомневался, что об этом уже стало известно в части. Так же как и в том, что в ближайшие же часы с ним начнут работу представители военной контрразведки. На время следствия он, несомненно, будет отстранен от занимаемой должности.
Нельзя терять время! Безусловно, сообщили домой – жена и дочка с ума сходят.
Полковнику не повезло. За долгие часы пути по выжженной степи он не встретил никакого попутного транспорта. В одном месте Калмыков заметил работающий вдали трактор. Но как только полковник направился в ту сторону, трактор, словно угадав его стремления, довольно быстро уполз за гребень очередного холма. Ориентируясь по линиям лесополос, он потратил на путь к родной части почти целый день.
Спускаясь с холма, на котором замечательным ориентиром в течение последних двух часов, словно маяк, указывающий верное направление, возвышалась триангуляционная вышка, Калмыков не смотрел по сторонам, где рос редкий терновник. Его взгляд был прикован к далеким очертаниям военного городка, до которого он должен был добраться, поэтому не обратил внимания на то, как справа, из глубины небольшого оврага, едва скрытого завесой кустарника, вынырнули, будто ожившие призраки, четыре вооруженных человека.
– Не стоит торопиться, полковник.
Едва взглянув на них, Калмыков замер на месте. Он все понял…
Метров за сорок до выхода из бункера Г-8 Томсон задержал весь свой отряд.
– У нас сейчас только одна задача – грамотно отсюда испариться. Если я не ошибся в своих расчетах, российский отряд где-то совсем рядом. Если мы не сможем чисто уйти, придется принять бой. Но напомню: до утра мы должны быть в поселке. Берк свяжется с Джо, когда мы покинем территорию Полигона. Вопросы есть?
Бойцы молчали. Они давно научились скрывать свою радость в тех случаях, когда конечные результаты рейда еще не достигнуты. Многие знали на горьком опыте, что преждевременное торжество может быть чревато крайне негативными последствиями. Расслабишься на несколько минут, утратишь бдительность – и попадешь под прицельный огонь противника…
Когда Томсон собирался уже отдавать приказания спецам занять огневые позиции у выхода, Ник позволил себе совет:
– А может, командир, попробуем вон там…
Он указал на темнеющее ответвление, уходящее влево под косым углом.
