– Вам что-нибудь нравится из репертуара Синатры?
Покопался в памяти:
– Нью-Йорк, Нью-Йорк…
Похоже, она удивлена:
– Как ни странно, мы с вами в этом совпадаем.
– Только я слов почти не знаю.
– Это поправимо. Вот шпаргалка, – и протягивает мне текст.
Что было дальше, с трудом припоминаю. Но видимо, после первых тактов с небес явилось вдохновение, и понеслось:
Start spreading the news, I’m leaving today
Want to be a part of it – New York, New York
These vagabond shoes, are longing to stray
Right through the very heart of it – New York, New York…
Конечно, Тони Беннетт или сам Синатра гораздо лучше справились бы с этим делом. Но, судя по тому, что публика не освистала, и я не подкачал. Когда закончили последний куплет, раздались аплодисменты, а я, как стихло, пояснил:
– Будь на моём месте телеграфный столб, даже он наверняка бы спел вполне прилично. А потому что рядом с Мариной просто невозможно плохо петь. Видимо, аура у неё такая.
Публике мои слова понравились, а от Марины я заслужил горячий поцелуй. Думал, что она намерена была меня подставить, но вот ведь, оказалось всё не так.
Потом отпраздновали наш успех в ресторане, а дальше как-то незаметно, само собой всё произошло – мы оказались в номере гостиницы, и оставались там до самого утра. Только потом, когда чуть-чуть пришёл в себя, понял – вот она, подстава! Так Марине и сказал, когда проснулась:
– Зачем ты это сделала? Кто приказал? Сколько тебе заплатили?
Она смотрит на меня и ничего не понимает:
– Ты о чём?
– Да всё о том же, о подставе!
– Стас, тебе пить нельзя! У тебя мозги сразу набекрень…
Ну а как ещё мне на это реагировать? Снова развели меня, как лоха! А потому что Оля не простит, да и Андрей пошлёт куда подальше. Вслед за ними другие станут разбегаться, и что ж тогда останется от нашей партии?
Марина одевается, а я не знаю, что сказать. Похоже, перемудрил и всё не так, как вначале показалось. Мания преследования – вот самый правильный диагноз! Поэтому и говорю:
– Марина, прости! Что-то на меня нашло, кошмарный сон приснился… Мне что, на колени перед тобой встать?
– Ну так и быть, проехали!
И вот я снова с ней, в постели. А потому что иначе не могу! Да пошло оно всё к лешему! В жизни мало таких мгновений, надо их ценить.
– Послушай, Стас! А где ты научился петь?
– Да какое там петь… Только подпевал, подыгрывая себе на гитаре.
– А репертуар?
– Романсы на стихи Гумилёва, Пастернака, Мандельштама…
– Ой, как здорово! Может быть, и мне попробовать?
Марина уехала на репетицию в театр, а я сижу в номере гостиницы и жду. Ольга почему-то не звонит, и Андрей куда-то запропал. Только потом сообразил, что аккумулятор у смартфона разрядился. А может быть, оно и к лучшему… Вот возьму и завяжу со всей этой политикой, буду жить в своё собственное удовольствие, петь романсы в компании с Мариной, и этим зарабатывать на жизнь. Смущает то, что в этом промысле не обойтись без стимуляторов – стоит только припомнить печальную судьбу Элвиса Пресли, Высоцкого и других знаменитых певцов. Понятно, что производители этой гадости будут в полном восторге, ну а я, глядя по утрам в зеркало, буду плевать от отвращения в своё лицо. Очаровательная перспектива!
Но вот пришёл домой. Сразу пытаюсь объясниться:
– Да, загулял в компании актёров. А потому что мне нужна была разрядка.
– Первый раз слышу, чтобы актёры по джаз-клубам шастали. Могу понять, если Домжур или ВТО…
Она всё больше напоминает мне сварливую жену, а сам я скоро стану типичным бюрократом, унылым, как престарелый графоман или ноябрьский лес, или овсянка по утрам. Господи! Зачем мне это?
Завалился спать в надежде, что вот проснусь, и к этому времени все мои мучения закончатся – и рекламу повсеместно запретят, и будет нормальное телевидение без всей этой муры, от которой шарахаешься, как от прокажённой. Тогда нашу партию можно будет распустить и заняться чем-нибудь приятным – скажем, романсы исполнять в компании с Мариной… Ну вот опять, снова накатило!
Проспал до вечера – сказалось напряжение последних дней. Слава богу, сегодня обошлось без митингов, без агитации за или против, без встреч с поварами, таксистами и представителями нацменьшинств из дальних регионов. Всё надоело хуже горькой редьки! Я так больше не могу!
Тут зазвонил телефон.
– Станислав Евгеньич! Здрасьте, это снова я. Помните, вчера на Большом Козихинском…
– Ну да! Так чего вам надо?
– Я сразу к делу. Мы тут с товарищами посоветовались, и родилась интересная идея. А что если вам перейти на работу к нам? Создадим отдел, как раз по вашему профилю, и будете готовить законопроекты и указы. Всё к вашим услугам, полный карт-бланш! Хотите рекламу запретить или телевидение в корне перестроить, дайте обоснованное предложение, разработайте бизнес-план, а уж мы за правду постоим! Так надавим на Госдуму, что мало не покажется!
– Заманчиво. А толк-то будет?
– Конечно, гарантий вам никто не даст. Это ведь не грибы собирать после дождя, да и то не всегда получится. Плод, что называется, должён созреть, а то можно отравиться.
