В другой раз Линг Вэй и Мицзы Ся гуляли в княжеском саду. Юноша сорвал с дерева персик и попробовал его. Вкус плода ему понравился. Без малейшего сомнения он прилюдно протянул надкушенный персик князю, и тот доел объедки возлюбленного, похвалив при этом: «Ради меня ты отказался от такой вкуснятины!». В любом другом случае поступок Мицзы считался бы тяжелейшим оскорблением монарха. Но сановники свиты, поощряемые князем, пришли в восторг от случившегося, а надкушенный парнем персик – ютао – со временем стал в Китае символом мужской однополой любви и страсти.
Пока Линг Вэй тешился с любовником, а Нанци развлекалась с его братом, подрос Куай Куи. Его женили. У княжеской четы родился внук Чжэ… И вдруг в один далеко не прекрасный день сын возмутился развращённостью матери! Вполне возможно, что просветил его в этом вопросе любовник отца. Следует помнить, что сексуальная связь мужчины с юношей в те времена была в Китае не зазорной и считалась нормой жизни. Зато измена жены мужу жесточайше каралась как тяжкое преступление против рода, тем более против династии. Узнав о любовных похождениях матери, Куай Куи буквально взбесился: он бегал по дворцовым покоям и орал, что собственными руками прикончит эту падшую девку. Не удивительно! Ведь своим поведением женщина ставила под сомнение право сына на вэйский престол.
Перепуганная Нанци бросилась в ноги супругу, умоляя защитить её от сына – клеветника и убийцы. Линг Вэй даже не стал разбираться с тем, кто прав, а кто виноват. Он пригрозил казнить Куай Куи, и княжич был вынужден скрыться – сперва из дворца, а потом и из царства Вэй. Новым наследником объявили любимца Нанци – малютку Чжэ.
В княжеской семье шли разборки, а Мицзы Ся процветал. В этот год в царство Вэй ко двору Линг Вэя приехал великий мудрец Конфуций. Он скитался по стране в поисках достойного пристанища. Случилось так, что любимый ученик мудреца вэйский философ Цзы-лу был женат на свояченице Мицзы Ся – к тому времени фаворит уже успел сочетаться браком с девицей из знатного семейства. Однажды между Цзы-лу и Мицзы Ся завязался разговор о Конфуции, которому намеревался дать аудиенцию Линг Вэй.
– Если бы столь прославленный мудрец остановился в моем доме, – намекая на своё всесилие, сказал фаворит, – он наверняка мог бы получить звание высшего сановника-цин царства Вэй.
Тем же вечером Цзы-лу передал слова свояка Конфуцию. Учитель ответил:
– Все определяется предопределением.
Другими словами, ответ гласил: и без молокососов разберёмся.
Конфуций без чьей-либо протекции был принят Линг Вэем на службу, оставался на должности не долго, добровольно ушёл в отставку и покинул царство Вэй. Однако он успел стать свидетелем падения фаворита.
Дело в том, что с возрастом Мицзы Ся, как и любой человек, стал матереть – грубеть, оплывать, толстеть. Его красота растворилась в заурядной внешности человека второй свежести. Поначалу князь не обращал на это внимание, но однажды он увидел, что неприятное в облике возлюбленного, которое поначалу то проявлялось, то исчезало, теперь оказалось постоянным, а любимое и привлекательное – пропало на всегда. Мицзы Ся стал неприятен Линг Вэю, а со временем даже отвратителен.
Какое-то время князь старался скрывать от возлюбленного свои новые чувства к нему. Но наглость фаворита раздражала правителя всё более и более. И однажды случился срыв. Его коротко описал Конфуций. «Ши Юй – аристократ из царства Вэй, известный тем, что сумел усовестить правителя и после своей смерти. Желая сместить с поста лукавого царедворца Мицзы Ся и поставить на его место честного Цюй Боюя, он завещал своему сыну выставить после смерти гроб с его телом, дабы привлечь внимание, у дверей, а не на западной стороне крыльца, как положено было по традиции. Удивлённый таким нарушением ритуала, князь обратился к его сыну, и тот объяснил смысл такого необычного поступка. В итоге усовещенный вэйский князь возвысил честного Цюй Боюя»[2].
С этого времени Мицзы Ся начал быстро терять своё влияние. Ему напрочь закрыли доступ в княжескую опочивальню, затем перестали приглашать на официальные встречи и приёмы, лишили высоких должностей. Однако совсем расстаться с бывшим возлюбленным Линг Вэй так и не смог. Он только периодически попрекал Мицзы Ся тем, что тот когда-то украл его карету и подсунул ему надкушенный персик.
Всё изменилось после кончины князя Линг Вэя. Престол наследовал его внук Чжэ, взявший себе тронное имя Чу Вэй. Молодой князь находился под сильным влиянием бабки Нанци. Женщина не пожелала простить фавориту-разлучнику измены мужа. Поначалу Чу Вэй распорядился отобрать у Мицзы Ся все подарки деда, затем стал грозить ему изъятием имений и даже тюрьмой и казнью за злоупотребления властью. От недавнего покровителя отвернулись все его друзья и знакомые. Тогда Мицзы с женой закрылись в доме и уморили себя голодом.
