За всю поездку домой, мы не проронили ни слова, я все еще слегка дрожала, и не могла собраться. Я всегда старалась быть сильной, не позволяла себя жалеть, редко плакала. И вот, Громов, как настоящий ураган, влетел в мою серую жизнь, и перевернул все с ног на голову. Я просто не привыкла позволять кому-то решать свои проблемы, заботится, подчинятся. Привыкла с детства оставаться стальной, холодной, чтобы кончики пальцев дрожали от прикосновений к моей коже. Мне было страшно дать слабину, пустить кого-то слишком близко к своим звездам, чтобы не нарушить баланс шаткого, внутреннего мира. Я оступалась уже, позволяла злым, тонким иглам, пронзать мое сознание, и ощущала как это, когда предательство пускается по венам, точно медленный яд. Больше такого не повторится.
По крайней мере, я так думала, пока на горизонте не появился он. Холоднее чем сталь, словно волны атлантического океана, в лазурной глади которых плещутся колючие осколки льда. Опасней чем склоны высоких гор, которые манят и пугают одновременно. Иногда мне кажется, что в его венах течет не кровь, а жидкий азот, прикоснись, и сразу замерзнешь до кончиков самых ресниц. Громову стоит только посмотреть на меня, чтобы сердце покрылось февральской изморозью, и замедлило темп, стараясь не выдать своего страха, но все чаще и чаще, при виде его хмурого профиля, сердце не мерзнет, а греется как от первых лучей солнца, после суровой зимы. Я стала находить в его серо-голубых глазах отголоски чего-то живого, смелого, человеческого. Его облик короля снежного утра, стал казаться более родным, теплым, менее пугающим, и таким обыденным. Он, безусловно, другой, но от этого становится еще интереснее. Что будет, если столкнется две стихии? Тягучие паутины лавы, горячее чем само солнце, столкнутся с крошкой мелкой платины, которую достали из самого сердца айсберга. Звезды внутри моих вен либо взорвутся, ибо засияют в десять раз ярче. Но разве эта игра стоит свеч? Я все еще слишком отчетливо помню боль от неба, которое внезапно рушится на плечи, заставляя свалится в пропасть, не ощущая пространства и времени. Сильнее всего на свете, мне не хочется, чтобы новое небо упало на плечи, задевая острыми снежинками, и раня длинными сосульками. Боюсь, второй раз я могу и не подняться.
— Покушаем? — Ян слишком неожиданно появился за спиной. Я до сих пор стояла в куртке, перебирая чудные мысли в голове, и утихомиривая дрожащие пальцы, что заходились тремором от самого полигона.
— Я не голодная, — сдернув с себя куртку Яна, что слишком ярко пахла январским утром, я быстро проскользнула по лестнице вверх, и залетела в комнату, не нарочно, громко хлопнув дверью. На экране мобильного светилась куча непрочитанных смс. Говорить ни с кем не хотелось. Стянув с себя кофту и джинсы, я запрыгнула в домашнюю одежду. Красные штаны в клеточку, и черная короткая футболка, пижама, мамин подарок на прошлый Новый Год. Пространство сузилось, страх его поглотил. Хотелось забиться в истерике, но я просто опустилась на край постели.
Рука потянулась к наушникам. Умостившись около окна, я слушала музыку, плакать не было сил, но настроение было паршивым. Большего всего на свете я боялась запутаться в себе. Всю жизнь, до дрожи идеалистка. Умница, отличница, активистка. Вот такая она Анфиса Белокрылова. Я привыкла покорять вершины, ставить себе цели, чтобы непременно добиваться желаемого. Но к несчастью, я уже не раз слетала с тех самых вершин. Теряла близких себе людей, собирала разбитое сердце по крохотным песчинкам.
Всем наплевать, как ты будешь выбираться из болота отчаянья, ты предоставлен сам себе. Наверное, благодаря всем этим людям я рано повзрослела, сняла свои розовые очки, я поняла, что кроме тебя, твоей семьи, ты никому, к черту, не сдался. Мне не нужны тусовки, вся эта пыль в глаза, я не собираюсь никому, ничего доказывать. Все те, кто говорил о моем ничтожестве, сейчас не могут выбраться из клоаки собственной лжи, и будь я человеком мстительным, то обязательно позлорадствовала бы, но я только тихо тешила внутри себя чувство справедливости.
Возможно, я тоже сейчас потеряна, немного запутана. Но я здесь, настоящая, без сотни масок в чемодане под столом. И я впервые в жизни, хочу пустить все на самотек. Я устала тянуть все на себе, пусть будет, как будет.
Flashback
Дождь громко барабанил по окнам, я держала в руках телефон, на дисплее которого было фото целующейся пары. Все как в лучшем Голливудском фильме. Лучшая подруга, парень. Видимо теперь бывшая подруга, бывший парень. Сознание мерно качалось на волнах спокойствия, только издалека ощущая приближение разрушающей бури. Так происходит, когда ты получаешь какую-то фатальную информацию, но мозг ее не успевает переварить. Хочется громко рассмеяться, или просто проигнорировать. Я не успеваю отдать отчет своих действий, когда пальцы набирают знакомый номер, с силой вжимая тонкие пальцы в дисплей мобильного.
