Значит, пресс-конференция закончилась. Что у меня с лицом? Ужасно сегодня выгляжу… Залезла в шкаф с косметикой, перебирала пузырьки и тюбики, выронила коробку с помадами на пол.
– Я соберу! – редактор отдела красоты Аллочка присела рядом со мной.
– Не надо, я сама! – У меня сеанс трудотерапии, так лечат умалишенных и влюбленных.
Телефон! Я прыгнула на него, впилась красными когтями, как кошка впивается в бумажный бантик, который все время пытается ускользнуть.
На этот раз ты попался!
– Алена, это я! Уже еду в твою сторону…
– Как? Куда?!
– В редакцию. А что, ты не готова?
В редакцию… Только не это! Аня здесь, Марина… Я знала, что мне надо держать свое сокровище подальше от хищных бабских когтей.
– Давай на полпути встретимся.
– Как скажешь, – кажется, он удивился. – Сейчас, подожди… – я слышала голоса в трубке. – Вот тут, говорят, ресторан на проспекте Мира ближайший к тебе. «Таки… Маки», в общем, японская кухня. Я не был, но, говорят, ничего. Буду там через сорок минут.
Японских ресторанов было два. Возле первого были припаркованы «Мазды» и «Опели», возле второго стояли «Порш», новый BMW X5 и пара «Лексусов». Хороший город Москва – сразу ясно, куда идти. В Европе читаешь цены в уличном меню, здесь – просто смотришь на парковку.
Ряженый самурай открыл передо мной огромные черные двери.
Спина, плечи, вытянуть шею, голову держать прямо – я волновалась больше, чем на Каннской лестнице.
Он сидел за деревянной ширмой, в самом дальнем углу.
– Алена… – Господи, какой загорелый! Он встал, взмахнул крыльями пиджака, я покачнулась и прижалась щекой к белому полотну рубашки.
– Как я соскучился… – шепнул он, как всегда, доверяя свои тайны моим волосам, но не уху.
Мы медленно разлепились.
– Я тут кое-что заказал уже, но, может быть, ты чего-то другого хочешь?
Чего еще мне хотеть? Он говорил, смеялся, рассказывал про схему, которую они придумали с Волковым, чтобы обойти канадцев, наливал мне чай, вылавливал из деревянной ладьи островочки суши.
– Я в следующий раз тебя с собой возьму. Тебе обязательно надо в Африку. Знаешь, там пингвины…
Есть не хотелось, я слушала и смотрела на него. На то, как он ест, как говорит, как ходит его кадык, натягивая загорелую кожу шеи, на длинные пальцы, умело дирижировавшие палочками. Что мне еще надо? Только понять – это надолго? Или навсегда? Но спрашивать об этом нельзя, нельзя. У меня был еще один вопрос – про Настю. Но я не могла, не смела его задавать. Какая разница, в конце концов, если он здесь и сейчас…
Я подняла голову. Над столом навис официант.
– Извините, я не хотел мешать, но тут вот… – он протянул мне газету. – Это вы?
– Что такое?! – спросили мы с Сашей в один голос и одновременно схватились за бумажный край. Он перетянул. Начал читать. Посерел. Господи, да что там?! Он поднял глаза на меня. Я хорошо знала этот взгляд. Стальное дуло уперлось мне в лоб.
– Это что, Алена? – Газета упала на стол и накрыла нашу лодку.
Я взялась за листок.
Газета называлась «СС». Большая, просто огромная фотография на первой полосе. Я и Голливудский гость. Я стояла вполоборота к объективу, и было видно, что рука Америки лежит на моей заднице. Ведерникова была отрезана, остался только край платья. Заголовок
– Можно ваш автограф? Для ресторана… – Я подняла голову. Проклятый официант все еще стоял здесь.
– Уйди! – Канторович смахнул его в сторону.
– Саша… это… – Я запнулась, я позорно краснела. Это было смертельно. Он молчал. Целился мне в голову. – Послушай, это не то, что ты подумал…
– Да?! – бабахнуло прямо над ухом. – А что я подумал?!
– Это неправда! Я не была там. Честно.
– Серьезно? Придумали все коллеги твои, проклятые бл…дские журналюги?
– Да… Ты же сам знаешь, как элементарно… это делается.
– Да, элементарно, и фотографию смонтировать, и пририсовать руку этого мудака к твоей… Ладно, давай остановимся на этом, – он уже искал глазами официанта.
Все, убита. Фотография, проклятая фотография! Так, секундочку… А не он ли любит сниматься в обнимку с Ведерниковой?
– Послушай! – Я схватила его за руку, когда он уже замахнулся на официанта. – Ты помнишь, ты говорил, что не надо верить прессе? Что это для тиражей истории придумываются… Я тебе поверила, помнишь? Хотя ты до сих пор ничего не объяснил мне про Ведерникову. Почему ты жил с ней… ну тогда, в Каннах. Я спросила, а ты промолчал. Точно такая же ситуация, но мне ты почему-то не веришь!
Пауза.
